Племянник чародея
Шрифт:
– А что это за кольца по-твоему?
– Нам-то какое дело, – сказал Дигори. Давай…
Но договорить ему не удалось, вдруг, откуда-то, словно в пантомиме, вылез дядя Эндрью. Они были не в пустом доме, а у Дигори, и к тому же в заповедной мансарде! Дети хором ахнули. Что за глупая ошибка! Теперь обоим казалось, что иначе и быть не могло, уж слишком мало они прошли по чердакам.
Дядя Эндрью был очень длинным и тощим, с вытянутым лицом, острым носом, с блестящими глазками и седыми всклокоченными волосами. Сейчас он казался
– Ну вот, – сказал он, – теперь моя дура-сестрица до вас не доберется!
Полли никогда не думала, что от взрослых можно ожидать такого, и душа у нее ушла в пятки. Они с Дигори попятились было к дверце, через которую попали в комнату, но дядя обогнал их – сначала запер дверь, а потом стал перед нею, и потер руки так, что его длинные белые пальцы затрещали.
– Очень рад вас видеть, – сказал он. – Двое детишек! Это как раз то, чего мне не хватало!
– Мистер Кеттерли, – сказала Полли, – мне пора обедать, меня дома ждут. Отпустите нас, пожалуйста.
– Со временем, – сказал дядя Эндрью. – Нельзя упускать такого случая. Мне не хватало именно двух детей. Видите ли, я ставлю уникальный опыт. С морской свинкой, видимо, получилось. Но что может рассказать свинка? И ей вдобавок не объяснишь, как вернуться.
– Дядя, – сказал Дигори, – нам правда обедать пора, нас искать станут. Вы должны нас отпустить.
– Должен? – переспросил дядя Эндрью.
Дигори и Полли переглянулись, как бы говоря друг другу: «Надо к нему подлизаться».
– Если вы нас выпустите, – сказала Полли, – мы после обеда вернемся.
– Кто вас знает? – сказал дядя Эндрью, хитро усмехаясь, но тут же передумал.
– Отлично, – проговорил он, – надо так надо. На что нужен таким детям какой-то скучный старикашка. – Он вздохнул. – Если бы вы знали, как мне бывает одиноко. Да что там… Ладно, ступайте обедать. Только сначала я вам кое-что подарю. Не каждый день у меня бывают маленькие посетительницы, особенно такие симпатичные.
Полли подумала, что он не такой уж и сумасшедший.
– Хочешь колечко, душенька? – спросил ее дядя Эндрью.
– Желтое и зеленое? – спросила она. – Ой, какая прелесть!
– Нет, зеленое нельзя, – сказал дядя, очень жаль, но зеленого я тебе подарить не могу. А вот желтое – всегда пожалуйста. Носи на здоровье. Ну, бери!
Полли перестала бояться, к тому же кольца и впрямь как-то завораживали, притягивали к себе. Она двинулась к ним.
– Слушайте!.. Это ведь колечки гудят!
– Что за странная мысль! – засмеялся дядя. Смех его звучал вполне естественно, а вот выражение дядиных глазок Дигори не понравилось.
– Полли, не дури! – крикнул он. – Не трогай!
Но было поздно. Не успел он договорить, как Полли
Глава вторая. ДИГОРИ И ЕГО ДЯДЯ
Случилось это так неожиданно, и так походило на страшный сон, что Дигори вскрикнул. Дядя Эндрью, зажимая ему рот рукой, прошипел: «Не смей!», и прибавил помягче: «Твоя мама услышит. Ей волноваться опасно».
Дигори потом говорил, что его просто затошнило от такой подлой уловки. Но кричать он, конечно, больше не стал.
– То-то же! – сказал дядя. – Ничего не поделаешь, всякий бы поразился. Я и сам удивлялся вчера, когда исчезла морская свинка.
– Так это вы кричали? – спросил Дигори.
– Ах, ты слышал! Ты что, следишь за мною?
– Нет, – сердито сказал Дигори. – Вы лучше объясните, что случилось с Полли?
– Поздравь меня, мой мальчик, – дядя Эндрью снова потер руки,
– опыт удался. Девочка исчезла. Сгинула. В этом мире ее больше нет.
– Что вы с ней сделали?
– Послал… хм… в другое место.
– Ничего не понимаю, – сказал Дигори.
– Что ж, я тебе объясню. – Дядя Эндрью опустился в кресло. Ты когда-нибудь слышал о миссис Лефэй?
– Нашей двоюродной бабушке? – вспомнил Дигори.
– Не совсем, – сказал дядя Эндрью, – она моя крестная. Вон ее портрет, взгляни.
На выцветшей фотографии Дигори увидел престарелую даму в чепчике. Такой же портрет, вспомнил он, лежал в комоде у него дома, и мама замялась, когда он спросил ее, кто на нем изображен. Лицо было не слишком приятное, но, может, виновата старая фотокарточка…
– Кажется… кажется, она была не совсем хорошая? – спросил он.
– Ну, – хихикнул дядя Эндрью, – все зависит от того, что считать хорошим. Люди очень узки, мой друг. Допустим, у нее были странности, были чудачества. Иначе ее не посадили бы.
– В сумасшедший дом?
– О, нет, ни в коем случае! – возмутился дядя. – В тюрьму.
– Ой! – сказал Дигори. – За что?
– Бедняжка! – вздохнул дядя. – Ей чуть-чуть не хватало благоразумия. Но не будем вдаваться в подробности. Ко мне она всегда была добра.
– При чем тут это все! – вскричал Дигори. – Где Полли?
– Всему свое время, мой друг, – сказал дядя. – После того, как миссис Лефэй выпустили, она почти никого не хотела видеть. Я был среди тех немногих, кого она продолжала принимать. Понимаешь, во время последней болезни ее стали раздражать ординарные, скучные люди. Собственно, они раздражают и меня. Кроме того, у нас были с ней общие интересы. За несколько дней до смерти она велела мне открыть тайничок в ее шкафу и принести ей маленькую шкатулку. Стоило мне взять ее в руки, и я прямо затрясся, почувствовав тайну. Крестная приказала не открывать ее, а сжечь, с известными церемониями. Разумеется, я ее не послушался.