Племя
Шрифт:
— Ты забываешь, Назия, — улыбнулся правитель, вскидывая руку с золотым браслетом, — что я не только Посланник Богини, но и одитор. Пусть не Верховный, но тоже неплохой. Возможно, мне не удастся проверить магией Золотого мира весь путь, но на пару переходов заглянуть вперед смогу.
— Тогда мы будем двигаться круглые сутки, Посланник.
— Хорошо, — кивнул правитель. — В таком случае мне потребуется кувшин вина.
— Вина? — удивилась морячка.
— Да, вина. Любой одитор способен реализовать свои способности только во сне, а спать меня покамест не тянет. Придется слегка затуманить сознание.
Назия
— Где ты ее взяла? — поразился Найл редкостной вещи.
— Нашла на берегу во время одной из стоянок. Наверное, море выбросило.
Правитель взял прохладный сосуд в руки, покрутил и обнаружил на донышке неровные цифры: «1889».
— Интересно, поверишь ли ты мне, Назия, если я скажу тебе, что люди пили вино из этой бутылки еще тогда, когда самый большой паук не превышал размером ладони, дома нашего города еще не были построены, а про существование Богинь не слышал ни один даже самый образованный человек.
— Они скрывались? — в мыслях морячки появилась легкое опасение — а вдруг правитель заберет редкостную находку себе?
— Они еще не выросли, — покачал головой Найл и протянул бутылку хозяйке. — И даже семена их еще не попали на Землю.
Назия налила себе и Нефтис по паре глотков, а Посланнику — полную чашку.
— Ну, надо же, — с облегчением улыбнулась она. — Я даже не подозревала, что бутыль такая древняя.
— Стекло, — пожал плечами Найл. — Оно практически вечное. Сохраняет свою форму несколько тысяч лет. Даже самая лучшая сталь не способна существовать так долго. Ты знаешь, в древности люди раскапывали поселения еще более древних людей. Эти предки строили деревянные дома, плели мебель из прутьев, выковывали украшения, сражались железными топорами. А сохранились от них только черепки дешевых глиняных кувшинов. Думаю, на дне моря лежит еще очень много останков огромных древних кораблей. Их корпуса и машины давно источила ржавчина, палубы растворило море, а маленькие простенькие стеклянные бутылки из буфетов течение вынесло на дно, волны раскатали по сторонам, и они еще очень, очень долго будут лежать там в целости и невредимости.
— Неужели они такие крепкие?
— Они хрупкие, но совершенно не поддаются гниению. Более живуча только пластмасса — а на вид кажется еще менее прочной.
Правитель залпом выпил вино, наполнил чашку, снова выпил.
— История человечества полна подобных парадоксов. Люди легко истребили саблезубых тигров и шерстистых носорогов, но так и не смогли избавиться от маленьких безобидных крыс. Люди каждый год изобретали все новые виды оружия или новые одежды, но на протяжении всего своего существования выпекали один и тот же хлеб. Они старательно боролись с болезнями, но одновременно отравляли себя наркотиками и никотином.
— Что такое «наркотики и никотин»? — поинтересовалась Нефтис.
— Про это лучше не знать, — Найл зевнул. — Ну вот и хорошо… Кажется я вот-вот приду в нужное состояние.
Он вскинул бутылку над открытым ртом и в несколько глотков допил остатки вина.
— Нефтис, тебе придется меня охранять.
— Да, мой господин.
— Когда одитор находится в пути, его ни в коем случае нельзя будить. Он может расстаться со своей душой или потерять все знания.
— Да, мой господин, — стражница села на пол возле постели и положила копье перед собой. — Я не подпущу к вам никого, даже если мне придется умереть.
— Умирать не надо, — Найл снова зевнул и начал раздеваться. — Просто не дай никому меня разбудить.
Он лег в постель, закрыл глаза и расслабился. Найлу уже много раз приходилось совершать переход в Ночной мир, и он ни капли не сомневался в успехе. Единственное, что он постоянно держал в сознании — это то, что он находится на мостике, находится на мостике, находится на мостике…
Найл стоял на мостике, справа от Назии и за спиной рулевого.
— Кирнук, — тихо, но грозно предупредила морячка, — не рыскай по курсу. Руль держать разучился?
— Простите, госпожа, — мужчина напрягся, пытаясь удержать тяжелый руль в одном положении.
— Ну-ну, — буркнула женщина, переходя от борта к борту. Правителя она не замечала, и не отступи Найл в сторону — прошла бы прямо сквозь него.
Это тоже было нормально. Находясь в Ночном мире, одитор невидим для живых существ. Он почти всесилен — он способен оказаться в любом месте, если наяву побывал там хоть один раз, способен создавать фантомы, способен изменять физические законы, способен вздымать горы и разверзать пропасти…
Вот только чем больше он вмешивается в свой Ночной мир, тем сильнее этот мир отличается от реального. И уже очень многие одиторы поплатились жизнями за то, что перепутали созданные своим воображением чудеса с истинно существующими.
Не оглядываясь, Найл прислушался к происходящему за спиной. Сейчас там должен находиться шар. Обычный паучий воздушный шар, трепещущий на ветру и распространяющий острый запах испуганных порифид.
— Это ты, Скорбо? — окликнул мертвого разведчика правитель.
— Ты опять не даешь мне покоя, двуногий, — мысли смертоносца пропитывала ненависть, но в Ночном мире противостоять одитору он не мог. Как пожалуй, теперь не смог бы противостоять возмужавшему Найлу и в реальности.
Посланник качнулся — не телом, а только сознанием, назад и увидел себя со спины: растрепанные волосы, серая туника, широкий с тиснением ремень, перевязь меча. И тут же ощутил страстное желание вонзить хелицеры себе в шею.
— Вверх! — приказал Найл и хлестнул волной ужаса по пристроченным на стенки шара карманам с порифидами. Маленькие существа начали торопливо выделять свой едкий летучий газ. Мир покачнулся и палуба стремительно стала удаляться.
Несколько мгновений внимание Скорбо оставалось прикованным к нечесаному затылку, но потом паук огляделся, и Найл увидел его глазами три парусника, упрямо роющих носами волны, оставляя за собой расходящиеся кильватерные струи.
— Выше, выше, — продолжал требовать правитель, заставляя смертоносца оглядеть горизонт. Никаких признаков земли — ни темной полоски, ни далеких облаков, ни мелькающих чаек или стрекоз.
Лапы начали остывать, мысли стали тягучими и вялыми.
Похоже, он забрался слишком высоко. Этак паук заснет от холода и станет совершенно бесполезным. Впрочем, осмотреться он успел — скал и мелей в ближайшие день-два флотилии опасаться явно не стоит.