Племя Тигра
Шрифт:
Ветка вновь пристроила голову с растрепанными волосами у него на груди, но на сей раз не потребовала продолжения рассказа – забыла, наверное, или сразу уснула. Семену же спать окончательно расхотелось, и он продолжал свое повествование уже мысленно.
«Пришли мы с Бизоном сюда в поселок и угодили на какой-то праздник или церемонию коллективного общения членов рода со своими предками и потомками. Получилось довольно удачно: погибший и воскресший воин сказал, что явился из прошлого – из мира мертвых, а меня представил как человека из будущего – из мира еще не рожденных. Если не придираться к деталям, то так оно и было. Правда, пили лоурины на этом празднике отнюдь не спиртные напитки, а принимали какую-то „мухоморовку“». Может быть, она и растворяет
Только это безобразие оказалось мелочью по сравнению с разгадкой тайны „палеолитических Венер“. Наши ученые-археологи все никак не могли понять, почему кроманьонцы рисовали и вырезали из кости фигурки таких толстых женщин. Что они этим хотели подчеркнуть, что выразить, что отразить? Что-что… Реальность – вот что! Кроманьонские женщины вот такими и были! В большинстве своем… Дамы с комплекцией фреккен Бок из мультика про Карлсона здесь обычны, привычны и нормальны. А вот худышки вроде моей Сухой Ветки редки и считаются уродками. Наверное, позднее – через тысячи лет – мужские вкусы изменятся и репродуктивные преимущества получат именно они. Впрочем, в том, другом, мире один знакомый, помнится, высказывал мнение, что мужчинам в глубине души нравятся именно крупные толстые женщины, а мода же на худышек является поздней и искусственно навязанной обществу всякими кутюрье, которые все являются скрытыми или явными гомиками и хотят, чтобы их модели походили на юных мальчиков. Может, оно и так, только мне поздно менять свои сексуальные вкусы.
В общем, с едой, жильем и женщинами разобрались довольно быстро. А тут еще набежали эти неандертальцы – которые хьюгги. Они, значит, за головами охотятся. Отбились. Лично завалил троих – посохом. Ни добить, ни снять скальпы не смог – кишка оказалась тонка. Пришлось Бизону забрать себе мои трофеи. Это, конечно, был серьезный прокол, но мое умение ломать палкой кости врагам лоурины, кажется, оценили.
Что еще о жизни и быте? Керамическая посуда вам (нам!) не нужна – вы (мы!) без нее благополучно обходитесь. Половина мужчин постоянно болтается где-то в степи и таскает оттуда мясо и шкуры. У них мощные дальнобойные луки. Стрелять, бегать на десятки километров и драться палицей учатся с детства – в течение нескольких лет перед посвящением подростки проходят невероятно жестокий тренинг. Мне никогда не научиться стрелять из такого лука, бегать, как они, и сутками обходиться без пищи, воды и крова.
Род Волка и род Тигра составляют племя лоуринов. С людьми последнего еще не встречался, хотя большинство женщин взято оттуда. А здесь нет даже вождя, только трое старейшин, которые вряд ли старше меня самого. Медведь тренирует мальчишек чуть ли не круглые сутки, а Горностай с Кижучем целыми днями посиживают на бревнах возле Костра Совета и беседуют на отвлеченные темы. Ну, иногда переговариваются знаками с дозорным на скале. Никаких законов они не издают и в повседневную жизнь рода не вмешиваются – все организуется как бы само собой. Сначала мне казалось, что они периодически беспокоят дозорного просто от скуки, а потом оказалось, что старейшины, сидя под скалой в центре лагеря, умудряются быть в курсе всего, что происходит в окрестной степи, и даже осуществлять координацию действий охотничьих групп. Никаких раций здесь, конечно, нет, зато есть развитый язык жестов, которым лоурины общаются на расстоянии видимости.
Это, кстати, еще одна моя беда. Устной речью я овладел быстро и безболезненно – иногда казалось, что слова и обороты я не запоминаю, а вспоминаю. А вот язык жестов…
Далеко в степи появляется еле различимая фигурка охотника. Кажется, он несколько раз взмахивает руками, поворачивается кругом, делает шаг вправо и шаг влево. Мальчишка-дозорный вскакивает и вытягивает над головой прямые руки. Потом сгибает одну в локте, распрямляет, делает несколько маховых движений, скрещивает руки… 10–15 секунд, и сеанс связи окончен. Перевести на обычный язык все это можно примерно так:
Охотник:
Дозорный: Принял и понял. Перо Ястреба с тремя собаками ушел за Синюю Балку, Щука, Топор и Дождевая Туча на пути к Гусиному Озеру.
Охотник: Принял и понял. У меня все. Не спи, парень (шутка)!
С болью и горечью в сердце можно перечислить все, чего я не умею и чему, наверное, никогда не научусь: стрелять из лука, бежать целый день по степи, общаться жестами, не потеть, добивать раненых, снимать скальпы. Впрочем, о последнем не будем… В общем, совершенно бесполезный член общества. Правда, неожиданно выяснилось, что цель жизни этого „примитивного“ общества вовсе не в добывании пищи и самовоспроизводстве.
Как оказалось, лоурины – это люди Пещеры. То есть смысл жизни племени – это охрана пещеры с рисунками и обеспечение условий для работы в ней жреца-художника. Между лоуринами и другими племенами существует конкуренция. Но, как это ни странно, не из-за охотничьих угодий, а за право жить возле пещеры с рисунками и работать в ней. Основная проблема, которой озабочено руководство лоуринов, заключается в том, что нынешний жрец уже стар (ему лет пятьдесят, наверное?), а смены ему нет. Племени грозит утеря прав на пещеру. Как это ни смешно, но именно я нашел мальчишку с художественными способностями. Только, наверное, было уже поздно: парень занимался на посту резьбой по кости, увлекся и проворонил появление охотников за головами. Такое здесь не прощают: ему грозит медленная мучительная смерть. Он, вероятно, еще ребенок и просто сбежал с перепугу в степь, пытаясь оттянуть свою публичную казнь. Теперь старейшинам предстоит решить сложную проблему: по всем законам парень должен умереть в назидание другим, но, если его казнить, племя лишится того, кто, вероятно, мог бы стать новым Художником. Интересно, что они придумают?
Нормальному цивилизованному человеку без бутылки ни за что не разобраться: на фига первобытным охотникам из поколения в поколение разрисовывать стены и свод пещеры фигурами зверей? Только я уже не очень нормальный и понял почти половину: они пытаются заполнить «красотой» пустоту Нижнего мира – мира мертвых. Вроде как готовят для человечества возможность будущей победы над смертью. Смешно, да не до смеха: может быть, «осевое время» в нашем мире наступило благодаря им? Точнее, без них не наступило бы? И не появились бы мировые религии, не возникла бы цивилизация? Со всеми… гм… втекающими и вытекающими последствиями.
Впрочем, Ветка говорит (а она это чувствует), что в ближайшее время я не помру, так что, может быть, разобраться успею. А вот что они сотворили с моей драгоценной личностью? За счет мощи своего интеллекта и поэтического дара я кое-как пробился почти через все уровни посвящения: что-то понял про пещерную живопись, угадал значение мамонта в жизни людей. Эти мохнатые слоны считаются как бы воплощением верховного божества – творца и хозяина всех миров. Их убивают и едят в ритуальных целях: причащаются Создателю, становятся сопричастны высшему бытию – бессмертию в вечности, так сказать. Только выяснилось, что есть еще какой-то мелкий обряд или испытание, которого мне никак не миновать. „Иди, – сказали старейшины, – и не забудь вернуться“.
Сходил. Вернулся. Точнее – выполз. Ветке пришлось долго отмывать меня от собственного дерьма… Как она может после этого заниматься со мной сексом?! Впрочем, она многое может.
Стыдно до чертиков, а что поделаешь: когда человек умирает, мышцы расслабляются – и все, что есть внутри, лезет наружу…
Теперь у меня три дня выходных: нельзя покидать жилище при свете дня. Не больно-то и хотелось. К тому же сегодня последний день…
В общем, хватит откладывать: пора заняться „разборкой полетов“. А так не хочется… И с чего начать? С конца, с результатов? Наверное…