Племена Гора
Шрифт:
Из Касры, однако, я вышел уже в другом обличье. Тарна я продал за четыре золотых диска. В грубом одеянии .no-гонщика кайилов я спустился на дхоу до портового поселка Куртцзал. Сгибаясь под тяжестью мешка из шкуры кайила, полного нужных мне принадлежностей, я выбрался на скрипучие доски гавани Куртцзала. Спустя мгновение я уже стоял на берегу по щиколотки в белой пыли. Вслед за мной по сходням спустилась одетая в черную накидку жалкого вида женщина. Ей предстояло стать моей спутницей и делить со мной бедность. Черная накидка скрывала женщину от головы до пят, на месте глаз была тоненькая сеточка, через которую она могла видеть. На ногах были прошитые серебряной нитью мягкие туфли с загнутыми носками.
Никто не подозревал, что под накидкой женщина была абсолютно голой, если
В пустом соляном фургоне мы отправились из Куртцзала в Тор. Была и еще одна причина, по которой я взял с собой в Тахари мисс Блейк-Эллен. В Тахари мужчины высоко ценят холодных белокожих женщин. Им нравится обращать их в служанок. Они получают огромное наслаждение, наблюдая, как на циновках покорности рождается новая рабыня. Кроме того, голубоглазые блондинки — большая редкость в тех краях. Все так или иначе попали туда не по своей воле. Учитывая цвет ее кожи и глаз, мы с Самосом прикинули, что за эту девку можно получить неплохие деньги в Торе или близлежащих оазисах. Ни он, ни я не сомневались, что мужчины Тахари выложат хорошие деньги за тело и душу мисс Блейк-Эллен. Кроме того, ее можно было обменять на нужную информацию.
В Касре я узнал имя мальчишки, который в погоне за кайилом наткнулся на камень с надписью «Страшись башни из стали». Его звали Ахмед, он был сыном Фарука, торговца из Касры. В Касре мне с ними встретиться не удалось: как я выяснил, они с отцом находились где-то под Тором, закупали кайилов для нужд начальника тысячи копий Сулеймана из племени аретаев, убара оазиса Девяти Колодцев.
Мимо меня, вверх по мощенной камнем улице, прошел торговец. На нем был свободный полосатый халат с капюшоном, который называется в здешних краях джеллаба. Полоски на халате ничем не отличались от тех, что носят в Теехре, граничащем с Тахари районе к юго-западу от Тора. За торговцем следовала женщина в черной хайке. Неожиданно я вздрогнул. Когда она мелкими, выверенными шажками пробегала мимо меня, я ясно услышал по-звякивание цепочек и колокольчиков на щиколотках. Она повернула головку и взглянула на меня, в узком отверстии хайки за вуалью из черной сеточки я разглядел темные глаза. В следующую секунду, шурша одеянием и позвякивая колокольчиками, она устремилась за своим хозяином. Очевидно, под хайкой ничего, кроме ошейника, не было. В Тахари принято схватывать ноги рабынь цепочками, если приходится выводить их из дома. Здесь высоко ценят мелкие, четко выверенные шажки. Время от времени возникают споры о допустимой длине шага, соответствующим образом регулируется длина цепочки на лодыжках. Лично мне представляется очевидным, что необходимо экспериментировать с каждой девушкой в отдельности. Многое зависит от роста и формы бедра невольницы. Я твердо решил приобрести набор таких цепочек для мисс Блейк-Эллен. Свободные женщины в Тахари тоже невольно укорачивают шаг, когда выходят из дома. Некоторые стягивают лодыжки шелковыми шнурками. Есть и такие, кто отваживается на цепочки, никому, естественно, не доверяя ключ. Свободные девушки, не имеющие постоянных партнеров, иногда дают знать о своей готовности к связи, перехватывая левую лодыжку так называемым «колокольчиком девы». Ясный и чистый звук этого колокольчика разительно отличается от назойливого и грубого позвякивания колокольчиков рабынь. Бывает, что свободные девушки, желая позабавиться, надевают колокольчики рабынь, сковывают ноги цепочками, натягивают на себя хайки и в таком виде стайками разгуливают по городу. Нередко развлечение заканчивается для них весьма неожиданным образом. Проказницы не успевают прийти в себя, как их уже перепродают на невольничьих аукционах в отдаленных оазисах.
Оглушительный гомон рынка был слышен издалека. Я прошел через ворота и нырнул в лабиринт торговых рядов. Не успел я отпихнуть двух торговцев абрикосами и специями, как в мой рукав вцепился мальчишка.
— Пойдемте со мной в «Красную клетку», — запричитал он.
Пацаны получают по медному тарску за каждого проведенного через арочные ворота кофейни клиента. Я сунул ему медный тарск, и мальчишка отстал.
Я осторожно пробирался через толпу.
Торговцы приходят на рынок рано
— Покупайте арбузы! — заорал какой-то тип и сунул мне в лицо здоровенный полосатый арбуз. Мимо вразвалку прошел мальчишка и сплюнул под ноги шелуху тоспита. Я улыбнулся. Четное число семечек содержится исключительно в редких, длинностебельковых тоспитах. В долинах Турий, или в краю народа фургонов, такие можно достать лишь в конце лета. Здесь, в Торе, где можно собрать два урожая в год, тоспиты поспевают значительно раньше. Между тем я готов был поспорить, что пацану попался плод с нечетным количеством семян. Так бывает почти всегда. Меня несколько удивило то, что мальчишка ел тоспит сырым. Насколько я знаю, мякоть его весьма горька на вкус. Очевидно, жители сухих знойных районов Тахари любят все резкое. Здесь даже дети лакомятся такими специями, от которых нормальному здоровому жителю Тентиса или Ара покажется, что у него вырвали изо рта язык.
Я периодически оглядывался, как и следует делать странствующему воину. Не стоит делать даже нескольких шагов, не убедившись, что сзади тебе ничто не угрожает. Так я и прокладывал свой путь через базар.
Я прошел мимо ящиков с сурьмой.
Женщина в парандже отмеряла финики тефами. Полная пригоршня с прижатыми пальцами равна одному тефу. Шесть таких пригоршней составляют маленькую корзинку. Пять корзинок соответствуют одной худе.
Сбоку сидел торговец мылом. Он порезал свой товар на аккуратные круглые коричневые куски. Мыло варилось из смешанного с пеплом жира животных.
По приезде в Тор я немедленно снял небольшую лачугу из слепленных вместе грязевых кирпичей, недалеко от караванной биржи. Такое жилье доступно почти всегда, за исключением, может быть, самого жаркого периода, между четвертой и шестой декадой, когда караваны не решаются пуститься в путь по раскаленному бездорожью Тахари. Чтобы попасть домой, мне приходилось карабкаться по узким деревянным лестницам между тесными стенами домов, а потом пробираться по совсем уже узкому коридору, освещенному висячей лампой на жире сарлара. В коридор выходило несколько дверей, ведущих в такие же, как у меня, комнатушки.
Едва закрылась деревянная дверь и засов встал на место, я посмотрел на мисс Блейк — Эллен. Она стояла передо мной, завернувшись в хайку. Я сорвал с нее темное одеяние и швырнул ее на жесткие доски пола. Она в ужасе скорчилась у моих ног.
— Входя в комнату хозяина, девушка должна опуститься на колени, — сказал я.
— Я этого не знала, господин.
— Более того, она всегда должна стоять на коленях в присутствии свободного мужчины.
— Да, господин.
Я взглянул на невольницу. Лишь бы не оказалась дурой. Затем я опрокинул девчонку на солому и овладел ею. Закончив, я сказал:
— Сейчас я хочу поспать. Прибери в комнате.
— Да, господин.
Я уснул, а она принялась отмывать полы щеткой, стараясь не подниматься с колен. Проснувшись, я осмотрел жилье. Девушка дрожала от страха, ожидая результатов проверки. Нигде не было ни единой соринки.
— Нормально, — бросил я, и плечи ее расслабились.
Порки не будет. Затем я снова овладел ею на соломенной подстилке. Я долго кусал и целовал ее клеймо, заставляя ее острее прочувствовать боль. Она жалобно стонала и извивалась. Я провел пальцем по краю рисунка.
— Хорошее клеймо.
— Спасибо, господин, — прошептала она.
Уходя, я тесно сковал ее лодыжки, чтобы она не смогла подняться на ноги.
— Когда ты вернешься ко мне, господин? — рыдала она, простирая руки.
Я защелкнул наручники, и она с воем перевернулась на живот. Слезы капали на солому.
Я решил пройтись по злачным местам, намереваясь собрать кое-какую информацию. В кофейнях и пага-тавернах всегда можно узнать, чем живет город, каковы последние новости, что у всех на слуху, чего и кого стоит опасаться, где лучше проводить время и кто в данный момент считается сильным мира сего.