Плексус

Миллер Генри Валентайн

– Ладно, пошли, - скомандовал Макгрегор.
– Местечко, куда я вас приглашаю, во Флэтбуше. Я на машине.

Мы забрались на сиденья и покатили в ресторан. Хозяин, похоже, хорошо знал Макгрегора. Наверное, тот бывал здесь не раз.

Я изумился, когда Макгрегор сказал:

– Заказывайте что хотите. Может, сперва по коктейлю, не против?

– Есть у него хорошее вино?
– осведомился я.

– Кто говорит о вине?
– вскинулся Макгрегор.
– Я спросил, не желаете ли сперва пропустить по коктейлю?

– Не откажусь, конечно. Я только еще хочу взглянуть на карту вин.

– Это похоже на тебя. Вечно с тобой трудности. Давай, я не против, заказывай вино, если нужно. Я к нему

не притронусь. У меня от этой кислятины желудок болит.

Нам подали превосходный суп, затем сочных жареных утят.

– Говорил я, что это отличное местечко?
– торжествовал Макгрегор.
– Когда я тебя обманывал, негодяй ты этакий, скажи мне… Так ты не желаешь работать за машинкой, это тебя не устраивает, да?

– Вэл - писатель, а не машинистка, - резко ответила за меня Мона.

– Знаю, что он писатель, но писатель тоже должен иногда что-то есть, разве не так?

– Неужели он похож на голодающего?
– парировала Мона.
– Ты что, пытаешься купить нас своей хорошей кормежкой?

– Я не стал бы разговаривать в таком тоне с добрым другом, - начал закипать Макгрегор.
– Я просто хотел быть уверен, что у него все в порядке. Я знавал Генри, когда ему жилось несладко.

– Те времена прошли, - сказала Мона.
– Пока я с ним, ему никогда не придется голодать.

– Прекрасно!
– раздраженно воскликнул Макгрегор.
– Иного я от тебя и не ожидал. Но ты уверена, что всегда сможешь поддерживать его? А если с тобой что случится? Если заболеешь и не сможешь зарабатывать?

– Ты говоришь чушь. Со мной просто не может ничего случиться.

– Многие так думают и тем не менее ошибаются.

– Кончай, не то накаркаешь, - взмолился я.
– Слушай, скажи нам правду. Почему тебе так хочется, чтобы я пошел на эту работу?

Он широко улыбнулся.

– Официант, еще вина!
– крикнул он, потом, посмеиваясь, сказал: - Разве могу я что-нибудь скрывать от тебя, Генри? Значит, правду. Правда в том, что я хотел, чтобы ты был рядом, а так было бы, согласись ты на мое предложение. Мне не хватает тебя. Вообще говоря, платят там только пятнадцать в неделю; я собирался накидывать тебе пятерку из своего кармана. Просто за удовольствие видеть тебя рядом, слушать твои бредни. Ты представить себе не можешь, какие они все тоскливые, эти ублюдки юристы. Я и половины не понимаю из того, о чем они говорят. Что до самой работы, то ее не много. Ты мог бы писать какие хочешь рассказы - или что ты там пишешь. Это я имею в виду. Ты знаешь, последний раз мы виделись больше года назад. Сперва я обижался. Потом подумал: черт, ведь он только что женился. Я знаю, как это бывает… Значит, ты всерьез решил заделаться писателем, да? Что ж, тебе виднее. Это тяжелое дело, но, может, ты сумеешь победить. Я сам иногда подумываю, не начать ли мне тоже писать. Конечно, я никогда не считал себя гением. Когда вижу, каким хламом завалены полки в книжных магазинах, понимаю, что гении никому не нужны. Здесь царит такое же паскудство, как в адвокатском деле, хочешь - верь, хочешь - не верь. Не сомневайся, я обо всем договорился! Мой старик был разумнее любого из нас, когда завел скобяную торговлю. Еще всех нас переживет, хрен старый.

– Погоди ты, - не вытерпел О'Мара,- могу я вставить словечко? Генри, я уже больше часа пытаюсь сказать тебе кое-что. Я сегодня встретил парня, который без ума от тебя. Он выложил денежки за годовую подписку на «натюрморты»…

– «Натюрморты»? О чем это он?
– воскликнул Макгрегор.

– Мы потом тебе расскажем… Продолжай, Тед!

О'Мара, как водится, начал от печки. Насколько и понял, он так и не смог уснуть после нашего разговора о сиротском приюте. Сначала его одолевали мысли о прошлом, потом обо всем на свете. Несмотря на то что он не спал, он поднялся рано, горя

желанием что-то предпринять. Сунув мои листы - все скопом - в портфель, он решил предложить их первому встречному. На счастье он передумал и отправился в Джерси-Сити. Первое место, куда он ткнулся, оказалось лесоскладом. Хозяин только что явился в контору и был в хорошем настроении. «Я налетел на него, как грузовик с кирпичом, просто сшиб с ног, - рассказывал О'Мара - По правде говоря, не помню, что я плел. Я знал только одно, что должен продать ему твои творения». Босс оказался славным парнем. Он ничего не понял, но готов был помочь. Каким-то образом О'Маре удалось повернуть все так, что это выглядело как сугубо личное дело. Он старался ради своего хорошего друга Генри Миллера, в которого свято верил. Парень был не большой любитель книг и прочего в том же роде, но перспектива оказаться благодетелем будущей знаменитости, как ни странно, ему понравилась. «Он подписывал чек- продолжал О'Мара, - когда мне пришла мысль заставить его раскошелиться еще. Сперва я, конечно, спрятал чек в карман, а потом вытащил твои рукописи. Я положил всю кипу ему на письменный стол, сунул, можно сказать, под нос. Он немедленно захотел узнать, сколько тебе понадобилось времени, чтобы написать такую уйму слов. Я сказал: шесть месяцев. Он чуть не свалился с кресла. Естественно, я трещал без умолку, чтобы он, чего доброго, не начал читать твою писанину. Немного погодя он наклонился и нажал кнопку. Явилась секретарша, и он скомандовал: «Принесите папки по той рекламной кампании, что мы вели в прошлом году».

– Мне уже все понятно, - поскучнел я.

– Погоди, Генри, дай закончить. А теперь - хорошая новость.

Я позволил ему молоть дальше. Как я и предвидел, речь шла о работе. Только не нужно было ходить в контору каждый день: можно было работать дома.

Конечно, время от времени придется приходить к нему на часок, - продолжал О'Мара.
– Он умирает от желания встретиться с тобой. Больше того, он будет прилично платить. Для начала семьдесят пять долларов в неделю. Каково? Ты получишь от пяти до десяти тысяч. Как пить дать. Я сам бы взялся, если б умел писать. Я принес тут какую-то дрянь, он хочет, чтобы ты взглянул. Тебе это написать - раз плюнуть.

– Заманчиво, - сказал я, - но я уже получил сегодня предложение получше этого. О О'Мара выслушал меня без энтузиазма.

– Сдается, - подал голос Макгрегор, - что вы, парни, прекрасно обойдетесь без моей помощи.

– Все это глупости, - изрекла Мона.

– Слушай, - обиделся О'Мара, - почему ты не даешь ему немного заработать честным путем? Это всего на несколько месяцев. Потом он может поступать как знает.

Слово «честный» прозвучало для Макгрегора как сигнал.

– Чем он сейчас занимается?
– спросил он и поглядел на меня.
– Думаю, что ты пишешь. Что это такое, Хэл, над чем ты сейчас работаешь?

Я рассказал в двух словах, избегая подробностей, чтобы не шокировать Мону.

– Думаю, в кои-то веки О'Мара прав, - заметил Макгрегор.
– Тут тебе ничего не светит.

– Занимались бы лучше своим делом, - выпалила Мона.

– Ну-ну, не заносись, - скривился Макгрегор.
– Мы старые друзья Генри. Никогда не советовали ему ничего плохого, разве не так?

– Он не нуждается в советах, - отрезала Мона.
– Сам знает, что делать.

– Ладно, сестренка, тогда сама и выкручивайся!
– Он резко повернулся ко мне: - Что это за предложение, о котором ты начал рассказывать? Что-то там про Китай, Индию, Африку…

– А-а, это?
– протянул я и заулыбался.

– Чего ты темнишь? Слушай, может, возьмешь меня секретарем? Я тут же брошу свою контору. Я серьезно, Генри.

Мона вышла под тем предлогом, что ей нужно позвонить. Это означало, что она и слышать не желает о «предложении».