Плавать с дельфинами
Шрифт:
— Так ты не сердишься? — спросила она.
— Конечно, нет. Ни один человек в здравом уме никогда не рассердится на другого за то, что тот чего-то не купил. Такое ведь со всеми случается.
Пандора пошла по тропинке за Беном, утирая слезы подолом юбки. «Кого же все-таки я испугалась? — спрашивала она себя. — Когда я смогу наконец избавиться от череды этих тиранов, мучающих и преследующих меня всю жизнь?!»
В то утро море просто блистало на солнце. В небе — ни облачка. Тихий ветер едва шелестел по верхам рифов. Вдали, как острые зубы моря, безмолвно вздымались края
— Это здесь. — Бен поставил свое пиво в песок. — Умой лицо морской водой.
Пандора вошла по щиколотку в воду, улыбнулась, увидев, как крохотная рыбка вдруг с ожесточением набросилась на ее ногу.
— Что это она делает, — спросила Пандора, — она, кажется, настроена весьма воинственно.
— Это желтоголовый губан, и ты вторглась на его территорию. — Бен показал на лежавший рядом камень. — Если ты будешь приносить ему кусочки курицы или еще что-нибудь съестное, то он с тобой подружится. Ну ладно, пошли. Я не показал тебе главного.
Рука об руку они двинулись дальше по пляжу.
— Я бы тоже хотела родиться на таком вот рифовом острове, Бен, расти на нем, а потом выйти в открытое море, как делаете вы. Наверное, если взрослеешь в спокойствии и безопасности, то потом можно всю оставшуюся жизнь ничего не бояться.
— Может быть, Пандора, так оно и есть. На нашем острове действительно есть люди, которые никогда не покидали его. Они не знали голода, не бедствовали. Когда я был маленьким, г-н Саливен дал мне почитать «Гекльберри Финна». Эта книга потрясла меня. Я знал, что на этих островах были когда-то рабы. Мои предки, например, тоже из рабов. Но я и представить себе не мог, что рабы могли быть в Америке. Наши проповедники ведь всегда говорили об Америке, только как о рае земном.
Бен остановился и подтолкнул ногой один из склонившихся к земле бурых бобовых стручков.
— Вот, гляди. То, что надо. Возьми один. Из него можно получить и моющую жидкость, и шампунь, и мыло, и вообще все, что захочешь.
Пандора сорвала стручок, по форме напоминавший сердце.
— Вот из этого? Неужели?
Бен достал из-за пояса большой «ныряльщицкий» нож и ловким движением вскрыл стручок.
— Его нужно истолочь и сварить. И ты увидишь, он даст столько же пены, сколько и настоящее мыло. До того, как сюда стали приходить корабли из Майами, все только этим и мылись.
— Жизнь была тогда лучше, Бен?
— Пожалуй, кое в чем да. Семьи тогда были покрепче. Хотя заработать на пропитание было все же сложнее. Мужчины месяцами пропадали в море. Они приходили домой, к женам, и уходили в море опять, зачав еще одного ребенка, сына или дочь. Одежду нам раздавали миссионеры, а потому каждый носил то, что ему доставалось. Но, несмотря на все это, было весело: на острове много пели и танцевали. В рождественскую ночь на улицу все выходили, разодетые в лучшие свои наряды. Мужчины играли на скрипках, кое-кто — на гитарах, а, например, бабушка и мисс Энни ходили, окруженные детьми, и громко распевали церковные песни. Мы бродили из одного конца острова в другой, а люди присоединялись к нам. Все размахивали руками, танцевали,
— Общий котел?
— Да, так мы это тогда называли. Капитан Харди наполнял огромные оловянные котлы водой и варил в них здоровенные куски мяса забитой к Рождеству коровы, рыбу, одного или двух цыплят, еще он бросал в котлы целыми пригорошнями красные и зеленые перцы. Наверху всего этого варева плавали клецки. Бог ты мой, Пандора! Как же пахли эти клецки!
Пандора почувствовала, что напряжение отпускает ее и стихает боль в затылке. Она заметила, что не втягивает уже больше голову в плечи, а идет спокойно, расслабленно.
— А в это Рождество будет такой праздник? — спросила она с надеждой в голосе.
— Может быть, хотя и не такой, как раньше. — Бен продолжал вертеть стручок в руке. — Не все получится, как прежде, потому что теперь сюда на Рождество заявляются туристы из Майами. А вот мы с тобой вдвоем можем себе устроить все по-старому. К тому же у меня есть скрипка, а к бабушке на Рождество приедет целая куча ее родственников. Все три дня перед Рождеством бабушка и мисс Энн только и делают, что готовят, чтобы хватило всем до самой новогодней ночи.
— Как здорово! Спасибо, Бен. Я уже совсем успокоилась. Извини меня — немного сорвалась.
Бен склонил голову набок.
— Сегодня я должен буду сопровождать одного туриста, захотевшего понырять, но вот завтра утром мы с тобой отправимся плавать вдвоем. Я так решил. — Увидев беспокойство в глазах Пандоры, Бен поспешил успокоить ее. — Не бойся, мы не будем торопить события. Только тогда, когда ты немного привыкнешь к маске, мы потихоньку начнем осваиваться под водой.
Глава десятая
Пандоре всегда очень нравилось наблюдать за тем, как ведут себя рыбы. Девочкой она однажды даже выиграла на ярмарке двух аквариумных золотых рыбок. Она хорошо помнила тот вечер, который был одним из самых светлых воспоминаний. Ее мать, уступив тогда долгим и настойчивым уговорам отца, в конце концов согласилась, чтобы вся их семья пошла на городскую ярмарку, каждый год разворачивавшуюся на небольшой поляне напротив железнодорожной станции. Согласилась, несмотря на то что по пути на ярмарку семье предстояло пройти мимо соседних домов, где из-за занавесок (Моника не сомневалась) за ними обязательно будут следить любопытные соседи.
В качестве победного аргумента Фрэнк, отец Пандоры, выставил следующий: коль скоро эта ярмарка организуется для сбора средств в пользу пострадавших на производстве работников железнодорожной станции, где он работал, то их явка на мероприятие была как бы обязательной. Во всяком случае, они непременно должны были выслушать торжественную речь, с которой, по традиции, должен выступить начальник станции.
Пандоре исполнилось тогда шесть лет. Это она точно помнила, потому что как раз в это время страшно переживала из-за потери двух передних молочных зубов. День за днем перед сном она внимательно обследовала образовавшиеся ямки, тщетно надеясь увидеть след перламутровых верхушек будущих зубов.