Платиновое сердце

Brams Asti

– Ты чего не раздеваешься? – поинтересовалась она, сосредоточив на мне взгляд.

Мои губы задрожали, на глаза вдруг набежали слезы. Я сорвалась с места, приблизилась к ней и обняла за плечи. Я знаю, что Света просила не плакать, но не могла никак сдержаться.

– Ну что ты, девочка? – со вздохом воскликнула она, поднявшись и обняв меня в ответ.

Тетя принялась гладить мои волосы, позволяя рыдать на своем плече.

– Все будет хорошо… Я же не умираю!

В какой-то момент она взяла мое лицо в ладони.

– Ты помнишь наш

девиз? – спросила заговорщически. В ее глазах тоже блестели слезы.

Шмыгая носом, я закивала.

– Сегодня мы поплачем, – напомнила она терпеливо, – а завтра дадим сдачи! Давай-ка… сделай глубокий вдох.

Я сделала вместе с ней и ощутила, как с дыханием из меня вышла часть жгучей тревоги. Стало легче. Хоть немного, но эмоции отошли.

– Мы справимся.

– Да… – шепнула я в ответ.

– Вот и умница. А теперь иди разденься, умой личико и садись поешь со мной.

Будет еще.

6

Впервые за весь курс, я не подготовилась к парам. Провела вечер со Светой и сразу пошла спать, не испытывая никакого давления совести. Все равно бы я не смогла сосредоточиться. А если бы и смогла – это вдруг перестало казаться чем-то важным в моей жизни.

Утром ощущение апатии стало тотальным. Я была словно оглушена, отстранилась от реальности, но хотя бы уже не хотела плакать. По дороге в универ я поймала себя на мысли, что даже ни разу не вспомнила о Молотове. Вот у кого нет никаких проблем… Поэтому он их создавал вокруг себя, в поисках острых ощущений. Зависимый от хаоса.

Сегодня меня никто не подрезал. Я спокойно припарковалась и зашагала к универу, ни разу не оглянувшись в поисках черного гелентвагена. Этот монстр-мажор резко перестал меня заботить и пугать. Если бы я встретилась с ним лицом к лицу, просто прошла бы мимо, что бы он мне не сказал.

С Линой мы встретились уже в аудитории. Я спокойно поздоровалась, будто вчера между нами и не было никаких разногласий. Будто я забыла о ее затее насчет бывшего, хотя скорее просто перестала видеть в этом значимость. За ночь мой мир окончательно перевернулся, и случилась необратимая переоценка всего.

Насчет Светы я не заикалась даже мысленно. Пока не была готова этим поделиться… Даже с Линой, которую искренне считала самой близкой подругой. Мы познакомились только в универе, но я сразу разглядела в ней родную душу. Поэтому не могла долго дуться, если мы ссорились. И она стремилась как можно скорее помириться.

На обед я пошла сегодня одна. Лина отпросилась еще в конце второй пары, сказала, что ей нужно в деканат. Я так и не поняла для чего, но на третью пару подруга прилично опоздала. Внутри даже прошла тревожная мысль, не из-за Молотова ли ее вызвали? Вдруг кому-то из преподавателей попалось видео, где этот гад гарцевал на гелике?!

– Эй, ты где там застряла? – шепотом спросила я, как только она села рядом. – Что-то плохое сказали?..

Линка

отрицательно покачала головой, и внутри прошло замешательство.

– А что случилось тогда?

– Я потом расскажу, ладно? – отозвалась она, покосившись на преподавателя, который строго на нас поглядывал.

Потом и не надо было. Я уже догадалась, что могло стать причиной расстройства моей подружки. Ни в какой деканат эта хитрюга не ходила, а пошла с Молотовым разговаривать. И, похоже, разговор этот не удался...

Я вздохнула, продолжая записывать монотонную лекцию политолога. Хотя и предупреждала Лину, что эта идея обречена на провал, все же сочувствовала ей. Она упорно пыталась видеть в людях хорошее. Даже в этом мерзавце.

Переворачивая очередную исписанную страницу, я задержала взгляд на подруге, которая грустно пялилась в одну точку. Что же Женя ей наговорил такого?.. А может он вообще не пришел на встречу? Тогда это еще хуже…

Неожиданно по аудитории пролетел гул. Преподаватель и вся группа мгновенно сосредоточили внимание на двери, которую кто-то распахнул без стука. В следующую секунду внутри екнуло. Я ошарашенно уставилась на Молотова, который вальяжно зашагал мимо трибун и тихо выдохнула:

– Да ну нафиг…

Лина побледнела на глазах, а я воинственно нахмурилась. Выглядел мажор не очень. Не выспавшийся какой-то, небритый, в модной куртке нараспашку, смотрит на всех исподлобья. Тяжелая ночка?

– Молодой человек, я могу вам чем-то помочь? – недовольно поинтересовался Виталий Борисович.

– Нет, – нагло отозвался Молотов, лениво скользнув по нему глазами. – Я ненадолго.

Он замедлился напротив лестницы, разделявшей трибуны, и вдруг посмотрел прямо на Полину. Я заметила, как она тут же впилась пальцами в край столешницы.

– Не бойся, – покровительственно произнесла я, накрыв ее руку. – Я рядом...

– Короче, я пришел сказать! – вдруг громко объявил мажор, обращаясь к нашим одногруппникам. – В общем, я хочу принести извинения Полине Романовой. За то, что из-за меня она подверглась моральному прессингу от всех вас!

Че… го?..

В аудитории резко стало тихо. Я в ступоре уставилась на Молотова, всерьез считая, что ослышалась.

– Че вылупились?! – с осуждением рявкнул он. – Не было никакой анкеты на сайте эскорт-услуг! Это фейк, который сделали по моей команде, ясно?! – Он отвел глаза и нехотя добавил: – Нечем гордиться, но я был пиздец как зол…

– Молотов! – возмутился преподаватель.

– Сорян… В общем, не имеет значения, почему я это сделал. Я перегнул палку и хочу исправить это, всем понятно? Теперь вы знаете правду, так что окститесь и найдите себе другую тему для трепа! У меня все…

Последнее предназначалось для Виталия Борисовича. Затем мажор спокойно развернулся и зашагал на выход, но прямо перед дверью задержался.

– Да, кстати… Если узнаю, что кто-то из вас не догнал по-хорошему – заставлю догнать по-плохому! – пригрозил он напоследок.