Плата за смерть (сборник)
Шрифт:
На следующее утро Реса Дуайера разбудил один из послушников.
— Чего тебе надо? — сонно пробормотал Рес.
— Лугуар Хольсп хочет видеть тебя.
Рес зевнул:
— Передай ему, я скоро буду.
Когда он вошел в Храм, Хольсп уже восседал на высоком троне, облаченный в обрядовые одежды. Справа и слева от него сидели старшие жрецы Храма Тубар Фрин и Хельмет Соргвой. Дуайер остановился перед ними и встал на колени:
— Значит, вы преемник моего отца?
Лугуар торжествующе кивнул:
— Согласно принятому утром решению. Жизнь Храма будет продолжаться,
— Я готов отвечать, — сказал Рес.
— Ваш отец умер, но не выдал секрета Молота, — в спокойном голосе Хольспа чувствовался сарказм. — Вы были ближе всех к своему отцу. Говорил ли он вам, что владеет тайной Молота?
— Да, много раз.
Глаза Лугуара Хольспа, похожие на две бусинки, сверкнули.
— Он считал, что секрет должен принадлежать Верховному Жрецу Храма, не так ли?
— Да, — признал Дуайер, еще не понимая, куда клонит Хольсп.
— Я, занимающий в данный момент место Верховного Жреца, не владею этим секретом. Думаю, истинная тайна Молота в том, что такой тайны вообще нет! А существует легенда, которую жрецы Храма поддерживали в течение столетий. Вейл предпочел умереть, но ничего не сказать об этом.
— Это ложь! — воскликнул Дуайер. — Молот существует! И вы, Верховный Жрец Храма Солнц, еще сомневаетесь?
Дуайер увидел, как Хольсп обменялся взглядами со своими советниками. Затем жрец произнес:
— Мне положено знать о Молоте. Вейл был уже стар и мог бы передать секрет.
— Возможно, — неопределенно ответил Дуайер.
— Я, избранный Верховный Жрец, преемник вашего отца, не обладаю тайной. Вероятно, он доверил тайну вам, и вы как правоверный жрец Храма должны по закону передать ее мне.
— Вам?
— Да!
Дуайер подозрительно взглянул на Хольспа. Что-то здесь не так.
Было общеизвестно, что Хольсп станет преемником отца, когда тот умрет. Рес знал об этом, и его отец знал об этом. Тогда почему же отец не передал тайну Молота Хольспу? Отец часто говорил о существовании тайны, хотя и не касался ее сути. Рес не знал тайны, но всегда считал, что Хольсп знает ее, однако…
Дуайер понял: у отца были веские причины не разглашать тайну. Или Молот в самом деле был просто мифом, хотя это в высшей степени невероятно, или Хольсп почему-либо не заслуживал доверия.
— Ваше молчание слишком затянулось, — сказал Хольсп. — Вы откроете мне тайну?
Дуайер печально улыбнулся:
— Это такая же тайна для меня, как и для вас, Хольсп.
— Что?!
— Отец не считал меня достойным такого знания, и я всегда думал, что он раскрыл секрет вам.
— Это невозможно! Вейл Дуайер никогда не допустил бы, чтобы тайна умерла с ним. Он обязан был рассказать ее вам. Я приказываю открыть ее!
Дуайер пожал плечами:
— Вы могли бы с таким же успехом приказать мне зарезать Императора или остановить бег планет. У меня нет тайны, Лугуар.
Хольсп вскипел от ярости. Он вскочил с трона и ударил рукой по столу:
— Вы, Дуайеры, упрямы сверх всякой меры! Что ж, искусство пыток известно не только людям Императора!
— Лугуар! — вскричал Рес. — Вы сошли
— Сошел с ума? Нет, мне просто не повинуется младший жрец, и я силой вырву признание.
— Я не знаю тайны, Хольсп!
— Очень хорошо, — прошипел Верховный Жрец. — Мы клещами вытащим ее из тебя.
Проконсул Феллемон Дарюэль провел лучшую часть этого утра занимаясь нудным делом — составлением отчета для Императора. Он подробно описал инцидент с Дуайером, рассказал о пытках и молчании жреца и закончил выводом о существовании тайных сил у людей внешних миров, которым многие патриоты Империи могут только позавидовать.
Закончив диктовать, проконсул перемотал ленту назад и прослушал запись. Концовка показалась ему несколько оскорбительной и высокомерной, он стер ее и продиктовал следующее: «Упрямство этих религиозных фанатиков не поддается описанию». Дарюэль нажал кнопку выдачи послания, и через мгновение из отверстия специального устройства выскочила кассета с записью размером с мизинец, готовая к пересылке. Он снял с полки кристаллическую капсулу, вложил в нее кассету и запечатал капсулу именным клеймом, затем опустил ее в сумку дипкурьера, который вылетал в столицу Империи через три часа.
Что ж, Император будет иметь полный отчет об интересующем его вопросе. Старик останется довольным его оперативностью и должен оценить ее.
«Все, я умываю руки», — подумал проконсул, взяв страницу с нежными стихами давно погибшей цивилизации. Его увлекли строки любимых стихов, к нему возвратилось спокойствие.
Однако те, кто получил капсулу с отчетом, совсем не чувствовали себя спокойно. Звездолет перенес дипкурьера через гиперпространство от Элдрина к Дервону одним прыжком. То есть в этот же день, спустя восемь часов, кассета вместе с тремя тысячами иных кассет от других проконсулов, разбросанных по всей Галактике, была доставлена в компьютерную сеть для обработки в бюро информации.
Отчет Дарюэля провалялся почти целый час в груде кассет, пока клерк не нашел его. Кассета быстро последовала наверх по инстанциям через чиновников все более высокого ранга, и наконец заместитель секретаря министра внешних сношений передал ее секретарю, а тот в свою очередь — самому Коруну Говлеку.
Говлек был первым среди администраторов, обладающих достаточными полномочиями, чтобы раскрыть кассету. Прослушав отчет, он незамедлительно попросил аудиенции у Его Величества.
Дервон XIV слушал новые музыкальные записи с планеты Зоастро. Говлек имел привилегию входить к Императору без предварительного разрешения.
Министр вошел в тронный зал, наполненный лязгом металла. Император взглянул на него устало и с упреком:
— Что, Говлек?
— Послание от проконсула Элдрина, сир.
— Вы прослушали его? — спросил Император.
— Да, сир.
— И что же?
— Они ничего не выяснили. Верховный Жрец Храма Солнц умер под пытками, не выдав тайны Молота, сир.
Император нахмурился:
— Какая неудача. А о каком Молоте вы говорите?
Говлек мысленно чертыхнулся, но тактично освежил память старика. Когда он закончил, Дервон сказал: