Пластит

Тополь Эдуард Владимирович

Климов выдвинулся из пещеры, которая была метров на двести выше площадки.

– Здесь. Ты девочку привез?

В ту же секунду снайперы и все остальные боевики взяли его на прицел. А бородач ответил:

– Привез! А ты моего брата привез? Покажи!

– Нет. Сначала девочку покажи.

– А пачему я первый должен паказывать?

Климов усмехнулся:

– А «патаму», что у тебя смотри сколько стволов! Чё те бояться?

Бородач жестом приказал выпустить заложницу из «Газели», и из машины вышла худенькая

русая девочка с трагически голубыми глазами и руками, связанными в запястьях. Ее левая ладонь была перевязана грязным бинтом. За спиной у девочки стояли два бандита, упирали ей под лопатки дула своих автоматов.

Климов повернулся лицом к пещере.

Там стояли трое его бойцов и пленный – небритый, туго связанный по плечам и со ртом, заклеенным лейкопластырем.

По кивку Климова бойцы подтолкнули пленного к выходу из пещеры.

Бородач увидел его и крикнул:

– Харашо! Спускайтесь!

– Отойди! – сказал Климов.

Бородач усмехнулся и коротко приказал своим отойти на пару шагов.

– Еще! – сказал Климов.

Бандиты отступили еще на два шага.

– Пошли… – негромко сказал Климов. Стараясь не бежать и придерживая одной рукой пленного, все четверо по крутому откосу стали спускаться вниз, на площадку.

Двадцать боевиков, стоявших внизу, держали под прицелом этот спуск, оба снайпера через оптические прицелы вели Климова персонально.

На краю площадки Климов и его группа остановились.

– Рамзан, иди сюда! – по-чеченски крикнул бородач.

Но Климов удержал пленного.

– Нет, сначала девочку, – сказал он бородачу.

– Имел я тебя, гяур! – со смехом ответил тот и пошел к Климову. – Ви тепер все мои заложники!

– Стой! – крикнул ему Климов. – Наверх посмотри!

Бородач остановился, с недоумением посмотрел вверх, на окружающие скалы. И бандиты посмотрели туда же.

На скалах, с трех сторон блестели на солнце прицелы снайперских винтовок. Их было не меньше дюжины.

А оба снайпера боевиков сквозь оптику своих прицелов ясно увидели сами себя в оптических прицелах «федералов». И бессильно опустили оружие.

Климов толкнул пленного в сторону бородача. И позвал:

– Катя! Иди сюда, не бойся.

Девочка робко шагнула в его сторону.

С протяжным гудком электровоз и шестнадцать вагонов вырвались из гор на равнину.

По вагонам шел армейский патруль.

– Приготовьте паспорта… Ваши документы…

Откатывали двери купе в купированных вагонах.

– Паспорта, пожалуйста…

В одном из купе на нижней полке сидели в обнимку трое – девочка Катя с отцом и матерью. Родители показали свои паспорта.

Патрульный солдат толкнул здоровяка в камуфляже, спящего на верхней полке лицом к стенке.

– Эй, армия! Документы.

Здоровяк не реагировал.

– Может, пусть спит? Это наш, – сказала Катина мать.

– Ага!

Счас! – И солдат сильнее толкнул армейского увальня. – Армия!

От этого толчка у спящего из кармана его камуфляжной куртки разом высыпались несколько красных и бурых «корочек». Солдат поднял их, открыл первое, с золотым тиснением «МВД РФ». В удостоверении значилось: «КЛИМОВ Алексей Петрович, подполковник милиции». На второй «корочке» тоже золотое тиснение: «НАЛОГОВАЯ СЛУЖБА РФ», на третьей – «МИНИСТЕРСТВО ЮСТИЦИИ РФ», а на четвертой – «МИНИСТЕРСТВО ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ СИТУАЦИЙ РФ». И в каждой «корочке» фотография Климова, звание, печати.

Подозрительно глянув на спящего увальня, солдат выглянул в коридор, жестом позвал капитана – начальника патруля, молча протянул ему «корочки» Климова. Тот, заглянув в одну из них, тут же сказал:

– Отдай владельцу.

– А он кто?

– Не твое дело. Где он?

Солдат кивнул на купе, где спал Климов.

Капитан зашел в купе и осторожно вложил «корочки» в карман куртки Климова, даже застегнул.

Но тут Климов открыл глаза.

– Извините, товарищ подполковник, – сказал капитан.

Климов посмотрел на капитана, перевел взгляд на Катю с родителями и спросил у них, показав на Катю глазами:

– Не спит?

– Нет, – ответила мать. – Кричит во сне.

Климов вздохнул…

* * *

А поезд все катил на север.

В общих вагонах, через которые шел патруль, было по-летнему жарко, душно, плач детей, хохот какой-то компании с пивом и сушеной воблой, дорожный флирт и крутые яйца с жареной курицей.

– Ваши документы… Приготовьте паспорта… Откройте сумку…

А вот и Зара. Но ее документы были в порядке.

– Покажи вещи!

Зара показала. В потертой дорожной сумке – одежда, варенье, сушеная хурма…

– Куда едешь?

– В Москву, учиться.

– На кого?

– На артистку!

Патруль ушел, а Зара презрительно процедила сквозь зубы:

– Варраш!

А поезд продолжал тянуть на север. Кончились Кавказские горы, в Минеральных Водах громкоголосые тетки и пацаны носились по платформе, продавая мороженое-пломбир. Один из пацанов заскочил в тамбур, где стояла Зара.

– Эй! Купи пломбир! Такого нигде нет!

Но Зара отвернулась, продолжая изучать путеводитель по Москве.

В Ростове на платформе Климов попрощался с Катей и ее родителями.

– Ну, бывай, красавица! Приезжай в Москву, в цирк свожу.

Катя в обхват держалась за мать.

– Я в Большой хочу, в театр.

– Она у нас балерина, – сказала Катина мать.

– Ну и в Большой сходим. А чего? – сказал Климов.

– А можно мы правда приедем? На праздники? – спросил Катин отец. – Мы вас не затрудним, мы в гостинице остановимся.