Планета военного диктатора
Шрифт:
А что если под воздействием каких-то сил извне в разуме созданы определенные преграды? Что если ввод информации, выход основных сообщений переориентируют? Что, если внутреннее «эго», чувство собственного «я» удалено, находится в страшной изоляции, которая, кажется, ничем не отличается от бездны полного безумия?
В течение некоторого времени «эго», собственное «я» попытается оказывать слабое сопротивление. Но в большинстве случаев ему не хватает ресурсов для того, чтобы действовать в пустоте. Его удалили и лишили слишком необходимых ему связей
Каким-то образом имеющаяся память продолжает свою работу, накапливая информацию. Но внутреннее «эго» не имеет доступа к данным, и, таким образом, не способно даже установить свою собственную индивидуальность.
Каким-то образом продолжают свою работу рассудок, воображение, интеллект, в тоже самое время, ожидая, что какие-то раздражители заставят их анализировать, принимать решения, реагировать. Но их тоже удалили от изолированного «эго». Ни раздражители, ни ответы не способны преодолеть преграду.
Каким-то образом, продолжают жить даже эмоции и интеллект — способности чувствовать гнев и страх, смеяться или плакать. Но их обычные каналы тоже блокированы, и они тоже неспособны касаться или активизировать «эго».
Итак, через некоторое время, в большинстве случаев чувство «эго», находящееся в центре разума, начнет увядать, становится бесполезным, исчезает. Постепенно оно просто умрет.
Тогда мозг и тело, которые когда-то обладали этим «Эго» превратятся в марионетку, в робота. И если снять управление снаружи, мозг и тело останутся беспомощными и такими же бесполезными, как марионетки без веревочек, а робот без источника энергии.
Когда усики Арекниса обмотались вокруг головы Кейлла Рэндора, в его разуме непроизвольно стали образовываться препятствия. Усик убрали, он закрылся, чтобы образовать цепкую струну, охватывающую скелет, но контакт остался, даже несмотря на то, что мозг уже не был непосредственно присоединен к Арекнису.
И через этот контакт с невероятной скоростью мысли суперразум Двадцати четырех преобразовал разум Кейлла, чтобы сделать его своей марионеткой, своим роботом.
Если бы изолированный внутренний центр сознания Кейлла способен был бы издавать звук, он бы напоминал бесконечный пронзительный крик.
Но это было невозможно. Упрятанный в вакуум, расположенный в центре его разума, чувство собственного «я» Кейлла просто-напросто пребывало в бесконечных лишениях, лишенное прошлого, не беспокоящееся о будущем, не поддающееся влиянию происходящего.
Какое-то время робот, каким стал Кейлл Рэндор, большей частью оставался наедине с самим собой в узкой мрачной комнате одного из ответвлений громадного здания, в котором размещался центр «Руки смерти». Там он пассивно проводил время в ожидании, сидя на краю жесткой койки и пристально вглядываясь в стену тупым взглядом. Он не осознавал, что творится в его голове, в его разуме, который больше не принадлежал ему.
Контакт с Арекнисом не только оказал воздействие на самоконтроль Кейлла Рэндора.
Им не удалось узнать ни где расположена база Наблюдателей, ни в каком месте на планете Голвик скрылась Джлр, потому что Кейлл ничего не знал об этом. Но все другие тайны, содержащиеся в памяти Кейлла, были раскрыты и прочитаны, словно книга.
В своей тесной комнатке, пассивный, как выключенная машина, Кейлл ничего не знал о том, что им стало известно. Он просто ждал, пока в середине того, что было его разумом, его внутреннее «эго» все больше сжималось, даже не сознавая, каким близким был его конец.
Тем не менее, это изолированное чувство собственного «Я», присущее Кейллу Рэндору, обладало уникальным качеством. Оно обладало свойством, способным поддерживать искру усилия, которое помогало ему противостоять собственному уничтожению.
Легендарные самодисциплина и самоконтроль Легионов Мороса развивались в комплексе с непрерывной, суровой тренировкой, которой подвергали каждого легионера с самого раннего детства. Эта тренировка просто стимулировала что-то, что было заложено в принципах Легионов, передавалась через гены в течение столетий их жизни на Моросе. Эти свойства были заложены настолько глубоко, насколько несгибаемым было его сопротивление, что, очевидно, преобразовалось в своеобразное свойство характера.
Это была непоколебимая, неукротимая, твердая, как алмаз, воля легионера.
И в самых дальних уголках сознания робота, каким стал Кейлл Рэндор, его воля выдерживала испытание временем.
Она была слепа, бессловесна, удалена от чувства индивидуальности, чувства целесообразности или контроля. Но она была не поврежденной, потому что просто отступила на свои прошлые, дерзкие, защитные позиции, опиралась на свой источник. И все это для того, чтобы выжила полная решимость.
Воля легионера непоколебимо и непобедимо поддерживала то, что осталось от настоящего Кейлла Рэндора, сущность его реального «я», его целостность и жизнелюбие. И ждала.
Проходили дни, но робот Кейлл не замечал этого. Но наконец облаченные в зеленые туники голвиане пришли к Кейллу, чтобы увести его из тихой комнатки, через коридоры громадного здания и доставить покрытому золотым доспехами великану, на чьих серых пухлых губах сияла злорадная улыбка победителя. Таким же было и выражение лица другого мужчины, ожидавшего вместе с великаном, мужчины со странным блеском в глазах, у которого были перевязаны правое плечо и рука.
Робот Кейлл не обращал никакого внимания на выражения их лиц. Он тупым взглядом пристально смотрел перед собой.