Планета сокровищ
Шрифт:
За всем этим я совсем забыл про сдачу экзаменов. А когда вспомнил, то сразу же немного спустился с небес. Я ведь в своем блефе дошел до того, что уже всерьез считал, что кого-то порезал и вымочил ленточку в чужой крови. Но кровь-то была моя. И никакой я не зубастик, а бывший долговик. Для жителей моего прежнего города я котируюсь хуже лозера. Это здесь я уважаем, но если прознают?
Как? Да элементарно! Я же должен ехать сдавать экзамены за второй курс. А там будут ребята и с Оганта и с Травента. И поэтому маячить перед всеми мне нельзя. Экзамены принимают в любой из пяти дней, только записаться
На экзаменах ребят (на два года меня младше, ведь мне приходилось, находясь в долговиках, притворяться, что медленно учусь, тратя два года на один курс) было мало. Вначале я осторожно оглядывался, но потом осмелел. Выбрал аудиторию, где, как мне показалось, ребят было меньше всего, и шагнул вперед. Знакомых - не только никого нет, но даже вообще ни одного человека из Оганта и Травента.
Но все равно рисковать, что нарвешься на знакомца, не стоит, и я решил побыстрее убраться из города. Оттолкнув плечами двух мальцов, что стояли к экзаменатору (посмели бы пикнуть на зубастика!), вошел в аудиторию первым и уже через полчаса держал в руках заветный сертификат о сдаче экзаменов за второй курс. Между прочим, получил девяносто восемь баллов - результат шикарный. И сто баллов я бы сумел получить, да задачи решал слишком упрощенно. Я ведь и за четвертый курс все прошел. Но здесь требовалось в решении все разжевать, вот и срезали два балла.
– Эй, Джимка, вонючка, быстро сюда!
Мое прекрасное настроение сразу же улетучилось. Это же Пауль, вредный мальчишка из команды Фаргона. На два года младше меня, но заводила. Что-то наподобие Жака, только в Оганте. Тоже желает зубастиком стать. В кэботы, конечно, не пойдет. Зачем ему это? Родители богатенькие, а он единственный в семье. А ленточка нужна для уважения. Ко мне он тоже частенько приставал, но сам лично редко, я же был в долговой кабале у Рубинетти, а значит, меня гнобить можно было только с позволения Фаргона, его сына.
Я на ватных ногах подошел к Паулю. Вот ведь не повезло! И надо же было ему иметь состоятельных родителей! Два фартима заплатили за сыночка. Или он сам за себя? Деньги у Пауля водились. Что-то давали родители, что-то зарабатывал он сам, обирая своих сверстников.
– Ленточку, вонючка, нацепил? И кинжал. А кровь откуда на ленте? Никак пальчик порезал?
Я стоял и бледнел. А может быть, краснел. Или зеленел - не знаю, со стороны на себя не посмотришь. А ведь Пауль прав, ленточку я действительно покрасил своей кровью из порезанного пальца.
– Что, выкупился и думаешь, раз уехал, никто не узнает? Завтра знакомым ребятам в Травент отпишу, расскажу, кто ты на самом деле.
– Пожалуйста... не надо...
Я сам не узнал своего голоса. А как же? Я ведь находился на грани разоблачения. Вернусь в Травент и стану хуже лозера Ремми. Все будут меня шпынять, издеваться. А Ремми с братцем еще и изобьют.
От нахлынувших тяжелых мыслей меня оторвала
– Заснул, вонючка?
– Н-нет.
– Нет?
– Пауль с насмешкой смотрел на меня снизу вверх по причине того, что он и сам по себе ростом не отличался, да и был младше на два года.
– Сообщать ребятам?
– Не надо.
– Гони монеты.
– С-сколько?
– Все, что есть. Выворачивай карманы.
В карманах у меня было почти пусто, зато на счету идентификатора оказалось девять фартимов. Пауль был удивлен. И наличием таких денег, и тем, что у меня, недавнего долговика, имелся собственный идентификатор.
Деньги пришлось все перекачать на его счет.
– Пауль, а мне на дорогу?
– Чего?
– А как добираться домой?
– Это твои проблемы, не мои. Ты сейчас стал богатеньким, что-нибудь придумаешь. Я к тебе через полмесяца наведаюсь. Приготовишь пятьдесят фартимов.
– Но где я их найду?!
– Это твои проблемы, Джимка. Ищи, где хочешь, хоть укради. А то ведь ребятам отпишу. Понял?
Я сокрушенно кивнул головой, а Пауль с довольным видом потрепал меня по щеке.
– Вот видишь, Джимка, все решаемо. Хочешь хорошо жить - найдешь. Хочешь кланяться лозерам - я помогу. Откуда у тебя такой кинжальчик? Ну-ка покажи!
Я с обреченным видом отстегнул ножны и протянул их Паулю.
– О! Неплохо, только покарябан у основания. А так вполне хорош кинжальчик. Фартимов на двадцать, даже двадцать пять потянет.
– Его оценили в сорок.
– Да ну?
– Пауль усмехнулся и снова потрепал меня по щеке.
– Все ты знаешь. Но кинжал бракованный.
– Он очень старый, потому и ценится.
– Да?
– Пауль задумчиво вертел кинжал в своих руках.
– Ладно.
Он протянул кинжал, вложенный в ножны, я же, ошалев от радости, что получил его обратно, тут же нацепил его на пояс.
– Значит так, Джимка. По приезду домой, я тебе сброшу договорчик. Простенький, в пару строк. Ты мне продаешь кинжал за...
Пауль достал свой идентификатор и посмотрел на состояние своего счета, довольно хмыкнул и продолжил:
– За двадцать фартимов. Деньги я тебе переведу через неделю, а еще через неделю наведаюсь к тебе в гости. Тогда-то ты и отдашь мой кинжал. Семьдесят фартимов приготовишь монетами.
– Ты же сказал, что пятьдесят.
– А двадцать за кинжал? Или ты думаешь, что всяким вонючкам я буду двадцать фартимов платить? А? Ну!
Звонкая оплеуха вывела меня из прострации.
– Понял?
– Да, понял.
– Ну и хорошо.
Пауль с усмешкой на губах потрепал меня по щеке, развернулся и пошел сдавать экзамен. Я же стоял, как столб, мысли перемешались в голове. Сам был на грани паники. Все пропало! Я попался! Пятьдесят фартимов за половину месяца мне не найти, карманных денег я получу только пятнадцать, к тому же и матушке обещал часть выделять - она же вытряхнулась полностью, отдав все деньги мне на зубы. Хоть обратно в клинику иди, только поздно уже, импланты вживлены. И домой как попасть? На счету пусто, в карманах тоже. Впрочем, ежедневный фартим мне сегодня еще не разблокировали, значит, скоро на счету он появится, и я смогу купить билет, чтобы вернуться домой.