Шрифт:
Капитан космического корабля «Дерзкий» с трудом сфокусировал взгляд на дисплее, показывающем дату и время. Несколько секунд он тупо смотрел на цифры, не осознавая, что они означают. Постепенно в мозгу забрезжило понимание: если таймер исправен, то с момента вылета с земли прошёл только год. Станислав оглядел себя – трубки больше не оплетали тело, восстановление мышечной ткани, видимо, тоже закончилось. Он осторожно перешагнул через порог открытой анабиозной камеры. От слабости закружилась голова. Станислав упёрся рукой в стену, пережидая головокружение. Голодные спазмы в желудке даже обрадовали его – значит, все системы организма снова заработали. Он нажал кнопку рядом с камерой анабиоза. Дверь бесшумно отворилась. Станислав снял с плечиков лёгкий невесомый комбинезон и, медленно, словно разучился выполнять привычные движения, надел его. Следующие два шага
1
Горизонтом событий называют невидимый барьер перед чёрной дырой. Появление внешней границы, проявляющейся экстремальным гравитационным притяжением.
2
Пространство и время внутри чёрной дыры продолжает искривляться и в центре становится бесконечно искривлённым – этот центр и называют гравитационной сингулярностью.
3
Точка невозврата – точка перехода через горизонт событий. Любой объект, пересекающий горизонт событий, обречен.
Им повезло, корабль удержался вдоль невидимого барьера экстремального притяжения, сила гравитации не втянула их внутрь чёрной дыры.
Станислав добрался до рубки, опустился в кресло и посмотрел на приборную панель, оставленную для экстренного ручного управления. Он моргнул несколько раз, убирая мутную пелену перед глазами. Аппаратура светилась спокойным зелёным светом. Сделал запрос на главный компьютер о положении корабля в пространстве. На трёх огромных экранах появилось последовательное изображение планеты Кеплер. На первом – планета с крохотную светящуюся точку среди множества похожих огоньков. На втором – размером с шарик пинг-понга в окружении ярких звёзд, а на последнем экране с баскетбольный мяч. Станислав вздрогнул. Необходимо срочно тормозить космолёт до нормальных скоростей. Если расчёты компьютера верны, на первой космической скорости им оставалось лететь не больше месяца, а на той, что летели сейчас, несколько часов. Он отдал команду на торможение, ввёл в компьютер новые данные.
За спиной капитана послышался шорох. Станислав обернулся, – держась за стену, в рубку управления добрёл Иван Сергеев.
– Станислав Егорович, мы проспали сотню лет, или произошёл сбой в системе? Поэтому приборы показывают неверную дату. Не могли же мы за год покрыть почти полторы тысячи световых лет, – раздался чуть хриплый голос первого помощника.
– С воскрешением, Сергей. Сам задаюсь этими вопросами. Видишь на экране планету? Она и есть наша цель. Расчёты верны – это Кеплер-462б.
Сергей светловолосый,
– Как же! Как же мы оказались так близко от неё? – произнёс он с тревогой.
Станислав нахмурил прямые чёрные брови, бросил недовольный взгляд в сторону помощника. «Будто я сам не только что выбрался из анабиоза. Должен сию минуту ответить на все вопросы».
– Разбираться будем потом. Пока же необходимо начать проверку всех систем жизнеобеспечения корабля. – Капитан перешёл на официальный тон: – Сергей Иванович, узнайте, команда вышла из капсул? После приёма пищи пусть первая смена заступает на свои рабочие места. Вторая, третья и четвёртая после обследования доктором отправляется в каюты. Первые двое суток смены длятся не более трёх часов.
– Есть. Готов выполнить ваше распоряжение, – первый помощник капитана козырнул, приободряясь. Начальству видней, пусть оно и думает.
Станислав достал из морозильной камеры тубу с питательной жидкостью. Отвинтил крышку, содержимое мгновенно нагрелось до нужной температуры. Он отпил немного. По ссохшемуся пищеводу жидкость проскользнула в желудок, заставив его издать голодное урчание. Станислав вздохнул, удерживая себя от очередного глотка. Следующий глоток можно будет сделать только минут через двадцать. Две недели уйдёт на восстановление нормального питания. Он опустился в кресло и сделал запрос в компьютерную систему о пути, проделанном кораблём.
В рубке появился второй помощник Камов Леонид Петрович. Его рыжие волосы, такого же цвета бородка казалось потускнели и потеряли краски.
– Здравствуйте, Станислав Егорович. Готов приступить к работе.
– Садитесь, Леня. Вот изучайте запрос по движению корабля, чуть погодя выскажете свои соображения, – предложил Станислав. – Я пройдусь, посмотрю на команду.
В медблоке врач крохотная, бледная до синевы, блондинка двадцати семи лет, Ганина Ирина Ивановна укладывала в санитарную капсулу начальника исследовательского отряда Александра Смирнова. Увидев капитана корабля, приветливо улыбнулась полными розовыми губами.
– Я задействовала сразу десять капсул. Успела осмотреть первую смену. Ольга Александровна задала им по паре-тройке вопросов. Отклонений от нормы пока не выявлено.
Станислав кивнул и удовлетворённо заметил:
– Вижу, справляетесь. О любой замеченной аномалии сразу сообщайте мне.
Александр попытался молодцевато встать из капсулы и, зашатавшись, чуть не сбил с ног миниатюрную докторшу. Станислав подхватил его под руку.
– Не торопитесь. Функции тела только восстанавливаются.
Начальник отряда закусил губу, словно проявление небольшой слабости перед капитаном считал недопустимым.
– Разрешите идти?
Станислав взглянул на хмурое лицо Александра Филипповича и улыбнулся.
– Идите. Завтра проведём совещание. Можете сообщить своему взводу.
Капитан проводил взглядом мальчишескую фигуру Смирнова. Средний возраст членов команды «Дерзкого» не превышал двадцати восьми лет. Но Смирнов был моложе всех, ему перед полётом исполнилось двадцать два. Сам Станислав считал себя человеком, умудрённым опытом. Если данные по кораблю не врут, и они в анабиозе провели лишь год, завтра ему исполнится тридцать лет. Самым старым космонавтом на корабле оказался биолог Пушков Олег Васильевич, талантливый учёный, создатель газовой смеси, замедляющей жизненные процессы в человеческом организме до критического порога и понижающей температуру тела до четырёх градусов по Цельсию. Именно благодаря ему появилась возможность вводить человека в анабиоз не только для лечения больных, но и для длительных космических путешествий.
Станислав, возвращаясь в рубку корабля, чувствовал себя немного увереннее. Леонид изучал данные с главного компьютера, при виде вошедшего командира чуть привстал в кресле.
– Что скажешь? – поинтересовался Станислав.
– По всем приборам и данным с компьютеров с момента нашего отлёта с земли прошёл только год. Но вот что интересно, сам полёт от чёрной дыры до планетной системы Кеплер-452 занял совсем немного, похоже, большую часть года мы сражались с горизонтом событий чёрной дыры.
– Спорное утверждение: пока мы шли вдоль горизонта, время не двигалось. Гравитация тормозила наш корабль, а мы продолжали наращивать скорость, похоже, когда мы сумели достигнуть границы чёрной дыры, нас выстрелило в пространство, будто камень из пращи. – Станислав показал схему маршрута. – Мы летели с чудовищной скоростью год. Но вот вернуться домой у нас нет ни единого шанса. Вряд ли чёрные дыры в этой системе расположены так, как нам нужно. Через месяц мы приблизимся к планете, но сажать корабль с таким огромным количеством остаточного топлива опасно.