Планета катастроф
Шрифт:
— Я спущусь туда.
— Может, я и ошибся насчет день, — усмехнулся Рашас. — Ну ладно. Моя лодка, чтобы нанимать. Ты платить, я везти. — Он поднялся с пола и убрал куда-то нож.
— Твой бот не нужен, — сказал Кармоди. — Лодка будет моя, а ты поведешь как лоцман. Рашас немного подумал.
— Платить один сотня, — сказал он. Кармоди посмотрел на меня, и я кивнул.
— О'кей, — сказал Рашас, блеснув улыбкой. — Твой лодка, мой лодка, разница нет. Я еду.
— Сегодня вечером?
— Так
— Встречаемся в девять вечера в баре Ставроса, Рашас, — сказал Кармоди. — Вас это устраивает, мистер Смит?
Выйдя из домика Рашаса, Кармоди посмотрел на меня углом глаза и произнес:
— Сотня долларов — приличная плата за то, чтобы полюбоваться тонной морской воды.
— Пустяки, деньги достаются мне легко.
— Что ты надеешься там найти — бутылку с запечатанным письмом?
— Меня бы это устроило.
— Посмотри правде в глаза, Мэл: девчонки давно нет в живых.
— Все может быть.
— Ну ладно, будь по-твоему.
Мы подошли к машине и укатили в город.
«Лодка» Кармоди оказалась красивым тридцативосьмифутовым парусником. Его техническое оснащение сделало бы честь катеру военно-морских сил. Войдя с нами на судно, Рашас осмотрел его досконально, влезая во все углы. Я в это время прятал в укромном месте чехол с оружием. Подойдя к Кармоди после своего инспекционного осмотра, Рашас сказал, сверкая белозубой улыбкой:
— Хороша лодка, мистер. Когда умереть, завещать ее мне, ладно?
— А ты умеешь ставить паруса?
— Так точно. Ты думал, я керосиновый моряк?
— Мы выведем бот на дизеле, а в полумиле от цели выключим мотор и пойдем на ветре.
Отдав швартовые, мы обогнули песчаную отмель, потом Кармоди включил мотор: корма судна слегка осела, нос поднялся, и мы понеслись вперед.
— Все-таки идея у тебя бредовая, — прокричал Кармоди сквозь гул машинного отделения и свист воздушного потока. — Ты хоть когда-нибудь плавал под водой в полном снаряжении?
— Пару раз.
— Это будет красивое самоубийство.
— Не хуже других.
— Ты себя не слишком жалеешь.
— А к чему жалеть? Половина суши уже скрылась под водой, на другой люди умирают, задыхаясь от дыма вулканов. Почти каждый дом выше двух этажей лежит в руинах, никаких правительств больше нет, остались лишь те, которых страна держит на мушке и заставляет работать. К тому же всюду резвятся банды хулиганов. Я рад и тому, что все еще жив.
— Видимо, эта девушка тебе очень нравилась.
— Я был недолго с ней знаком.
Резкий западный ветер, холодный и соленый, дул мне прямо в лицо, палуба под ногами дрожала и пульсировала, как живое существо. В открытом море, да еще ночью, легко было вообразить, что на берегу
Однако эта беспечность далеко в прошлом, во всяком случае в моей жизни ей уже не будет места. Счастливые каникулы кончились.
С точки зрения жизни планет, в этом нет никакой аномалии; следовало быть готовыми к эпохе, когда вырастают новые горы, высыхают моря и возникают трещины в континентах. Но человек беззаботен по природе и полагает, что на его век достанет благополучия…
Когда катастрофа кончится, последующие поколения будут столетиями передавать своим детям и внукам обросшую подробностями легенду о том, как они спаслись. Будет пропасть работы для археологов: обломки кофейников, окаменелые автомашины и невероятные истории о том, каким целям служили эти вещи.
Однако жить в этот исторический период довелось именно нам, и самые невероятные истории, в которые мы попадаем, — факт нашей и ничьей другой жизни.
После того, как мы минут сорок двигались на восток, Рашас пришел с носовой части судна, где он стоял, широко расставив ноги и внимательно глядя на воду.
— Пора ставить паруса, капитан, — сказал он, открыто улыбнувшись, словно ему нравилось это приключение. Кармоди сбавил обороты.
— Ты уверен? Рашас пожал плечами.
— Если не доверяешь мне, зачем платишь? — Он ушел вперед и начал при помощи лебедки освобождать парус. Покончив с этим, он взмахнул рукой, Кармоди нажал на кнопку, и складная мачта взвилась вверх, нашла свое точное положение, после чего парус встрепенулся, поймал ветер и, отзываясь на него мягким гулом, стал натягиваться все сильнее. Шум машинного отделения замер, и я уже ясно слышал свист воды и шелест ветра, попавшего в оснастку. Мы шли в полной темноте, погасив все огни.
— Я пошел вниз переодеваться, — сказал я.
В каюте я разделся догола, натянул хлопчатобумажное белье, сверху — костюм для подводного плаванья, потом подогнал сбрую так, чтобы баллоны с кислородом плотно прижимались ко мне. Маска была новомодной, в виде гибкого шлема из пластика и имела широкий обзор. Я надел шлем и прикрепил воздушный шланг.
Через минуту Кармоди спустился в каюту, чтобы проверить мою экипировку.
— Рашас считает, что мы в нужной точке, — сказал он. — Я опустил самый тяжелый якорь, чтобы удержаться на месте. — Сквозь наушники его голос казался мне писком. — До дна — тридцать пять морских саженей.