Планета героев
Шрифт:
– Ты этого вырежи,– сказал Жигановский Атасову, кивая на Соловья.
– Как я тебе его вырежу, если прямой эфир? – прошипел скривившимися губами небритый Эдик.– Раньше надо было думать.
– Ха-ха! – сказал деревянным голосом Венедикт Владимирович.– Рад приветствовать наших телезрителей и от себя лично, и от лица еще не определившегося представителя простого русского народа.
– У меня все,– отодвинув в сторону Жигановского и Соловья, сказал Атасов.– До следующей встречи. Пока. Ну, ты меня попомнишь, Венедикт! – сказал он секунду спустя, отвернувшись от магического
– Спокойно, Эдуард,– остановил небритого Венедикт Владимирович.– Вас по-иному не заманишь. А за беспокойство я плачу.
– Во всем надо знать меру, Венедикт. Я, можно сказать, на крыльях летел. А теперь придется объясняться с редактором по поводу совершенно дурацкого материала. Где ты этих придурков раскопал?
– Вы не зря приехали, уважаемый,– мягко улыбнулся до сих пор молчавший Каронг.– Уверяю вас, зрелище будет из ряда вон выходящим – ни вы, ни ваши телезрители ничего подобного еще не видели.
– А вы тоже спонсор? – брезгливо покосился в сторону одетого в смокинг незнакомца Атасов.
– Я – черный маг, командор ордена Скорпиона, базирующегося на Саргисе.
– А! – возликовал вдруг небритый Эдик.– Так вы масон! Ну, Жигановский, масонам продался? А я слушаю и ушам не верю – полтора миллиарда баксов от какого-то сопляка. Ну, Венедикт, это ход. Всего от тебя ожидал, но масоны даже в голову не приходили. Ползунов, ты снимаешь?
– А как же,– отозвался человек с телекамерой.– Все идет на запись.
– Хорошо хоть не в эфир,– вздохнул с облегчением Жигановский.– Ты все-таки различай, Эдуард, где шутка, а где всерьез.
– Полтора миллиарда – это шутка?
– Полтора миллиарда – всерьез, масоны – шутка. Как ты мог подумать?! Жигановский продался масонам– да тебя засмеют, Атасов.
– Шучу я редко,– отозвался Каронг на вопросительный взгляд небритого Эдика.– А впрочем, убедитесь сами.
Черный маг повел рукой, и у самых дверей вспыхнули ярким, почти белым пламенем три пентаграммы. Практически одновременно начались изменения в облике большинства присутствующих во дворце особ. Жигановский стал превращаться в кабана, Казюкевич с Сиротиным – в сатиров, а у Сени Бенкендорфа начал отрастать лисий хвост.
– А что я говорил! – с торжеством сказал Соловей оторопевшему Василию.– Метаморфоза, брат, серьезная штука!
– Ползунов, ты снимаешь? – потрясенно спросил Атасов.
– А как же,– невозмутимо отозвался человек с телекамерой.– Все идет на запись.
– Эфир мне! – громовым голосом прокричал в мобильник Эдик.– Прямой эфир немедленно! Чтоб вас там всех разорвало!
Взрыва не было, но стекла разлетелись – это через разбитые окна во дворец ворвалась стая черных как сажа ворон, которые на глазах потрясенного Атасова трансформировались в ведьм и закружились на метлах вокруг вспыхнувшей разноцветными огнями люстры. Мне показалось, что в этот момент стены дворца стали раздвигаться, а сам он начал бурно менять свои пропорции. Разгоряченная зрелищем Наташа готова была присоединиться к летающим ведьмам, но я придержал ее за руку:
–
Три ведьмы спикировали из-под потолка, который уже, впрочем, превратился в звездное небо, подхватили визжавших от страха сатиров и кабана и взмыли с ними вверх – к большому удовольствию Свистуна, дирижировавшего хороводом.
– Да что же это такое?! – вскрикнул Бенкендорф.– Кто мне хвост привязал?
– Он не привязанный,– успокоил его актер Караваев.– Он у тебя, Сеня, просто вырос.
Развенчанный «великий поэт» был абсолютно прав. Бенкендорф практически не изменился: он сохранил и остроносое личико, и хорошо пошитые пиджак и брюки, но ко всему этому добавился лисий хвост, который свисал у несчастного между ног, что придавало шефу жандармов вид почти комический и в то же время жутковатый.
– Так ты действительно резидент с Парры? – осенило вдруг Наташу.
Я вас умоляю, как говорит в таких случаях Василий! Для маленькой такой компании огромный такой секрет. Все уже об этом знают, а до дамы моего сердца только-только дошло.
– Какой ужас! – задумчиво сказала Натали.– Я отдалась инопланетянину.
– Как? – воскликнул папа Караваев.– Ты отдалась этому нелюдю? Как ты могла, Наташенька!
– Да ладно тебе, папа. Что ты, в самом деле. Твой Сенька вон вообще с хвостом. И у тебя рожки выросли.
– Какие рожки? – схватился за голову Караваев.– Фу ты, напугала до смерти. Это волосы дыбом встали.
Между прочим, волосы встали дыбом не только у актера. Атасов буквально бесновался перед телекамерой, требуя эфира. Эфир ему все-таки дали – во всяком случае, стоявший в дальнем углу обширного холла телевизор вдруг включился сам собой, и все увидели на экране физиономию ошалевшего от впечатлений журналиста.
– Невиданное шоу! – орал он надрывно.– Невероятное представление, устроенное заезжими масонами в одном из старинных зданий Москвы.
Теперь мы могли наблюдать кружение ведьм уже не только воочию, но и на телевизионном экране. Спикировавшая ведьма Дуняша подхватила журналиста и взмыла с ним в небеса. Но и оттуда лился его бодрый, возбужденный голос:
– Вы можете наблюдать вместе со мной, как наш известный политик проводит досуг. Да-да, вот этот э... субъект со свинячьим рылом и есть известный всей России Венедикт Жигановский. Не правда ли, неожиданная метаморфоза? Венедикт Владимирович, как вы дошли до жизни такой?
На экране телевизора появилась снятая с близкого расстояния харя Жигановского – в смысле харя-то была откровенно свинячья, но говорила она голосом Венедикта Владимировича:
– Какие масоны, Эдуард? Что ты мне этих масонов лепишь? Чистой воды цирковое шоу. Наша партия солидарного прогресса обещает всей мыслящей России превратить жизнь в праздник, а праздник – в жизнь!
На метле болтался уже не только Атасов с микрофоном, но и его верный Ползунов с камерой. Оба летали между визжавшими от ужаса сатирами и пытались взять у них интервью. Однако рогатые и парнокопытные Сиротин с Казюкевичем не откликались на подковырки телезвезды и наотрез отказывались комментировать происходящие удивительные события.