Планета двойников
Шрифт:
'Н-да, хорош. Даже трёхдневная щетина не портит, но за щетину можно было, и отгрести от этой Матильды. Эхе-хе...'
Тактические действия чуток отложил. Бросаться "под танки" чужого непонятного из уютного кресла не хотелось. Ком вопросов потому что. Что там рассмотрит этот мужик? И кем он здесь работает? Водителем? Одну дамочку встретил, а сколько их всего будет? А с кем квесты буду проходить?.. Ролекс в качестве приза?.. Лучше бы я таксовал! Что такое параллельные миры? Чел позже меня появился? Моя голова стала распухать от рассуждений...
А вот руки зажили своей жизнью, стали шарить по отделам стола и нашли четыре конфеты,
Одной загадкой стало меньше. А дальше я нашёл коньяк, сзади, что-то зашикало, резко повернулся в кресле и увидал её. Большущая бутылка 'Hennessy VSOP' стояла в глубине открытой полки с табличкой - Степной. Стояла меня дожидалась и конспирация - 99,9%, потому что искали там бы в последнюю очередь. Взял её, родимую, левой рукой, свинтил пробку.
'Кто ты, Роман?.. Будем считать это за обед, - надумывал про себя и делая три глотка.
– Ромакаквкусно! Недурственно, да-а-ооо!.. Заедим и смотрим там!..'
Закусил найденной ириской, рассовал по карманам вынутые вещи, достал из сейфа ключи от оружейки и собрался идти вооружаться. А то, как голый на ярмарке. Коньяк прихватил с собой. Но...
– А вон и он!
– и уставился Борисова. Он уже был в зелёной футболке-безрукавке, и руки пестрели затейливыми татуировками.
– Хороша твоя Третьяковка в хутуне Бзюки на статуе Зевса, бритого.
– Чего? Чушь не пори!
– отмахнулся Николаич от подколки, - Ромыч, куда нас, чёрт возьми, занесло? Почему мне ничего не сказал?
Пожал плечами, посмотрел в глаза шофёра. Там было, конечно, возмущение, но такое какое-то затушенное.
'Хлопчик негодует! Потому-что в известность его поленился поставить? Тогда, держись...' - пронеслись мысли.
– Слушай, э, мистер БИН, и как сходил в разведку-с?
– Опьять! А ты, не Рома, ты - Рэмбо, недоделанный, - мистер, сумев соединить два слова вместе, разобиделся.
– Рэмба, недоделка деревянная! Разведчик поганый. Бу-бу-бу, в смысле - мат.
Негодование Борисова перешло к разбрасыванию ярости и молний. Ещё чуть-чуть и стадия буйства. Я даже заробел от такого напора ...олимпийца, и собрался извиняться.
– Ты смотри, у Борна даже бухло превосходит наше!
– рассмотрел мой бутылец Борисов, - Дай, сюда!.. Клопами воняет, мля...
Борисов уселся в кресло, сделал один глоток из раскрытой бутылки, и уже рассеянно - оторопело уставился мне под ноги. Ириска сама ему в рот легла, без участия мыслительной деятельности. Вместе с тяжким вздохом и положенным на стол биноклем...
– Вообще-то мы ещё в первой серии... Рапортуй, коллега!.. Э-о, пионэр!.. Шифроваться долго будем? Матами до интриги довёл и молчит!..
– я стал тревожиться.
– Николаич, может мне сбегать, оглядеться, а? Или вдвоём пойдём?
– С тобой только на осмотры ходить! В женскую консультацию, - прогудел Николаич Иван Николаевич.
– Плохой из тебя разведчик, Роман!
– вдруг вменил в вину.
– Это почему же?
– Ты, Матроскин, номер той машинки не видал. Е, три цифры, ЮТ, ещё три цифры, надпись - Потому что я девочка мне можно. И, мля, царский флажок в углу!
–
– Что?.. Парк видел, да ты присядь, не мельтеши перед глазами... Дома видел старые, столетней давности, с плетнями, вроде как казачьи. На бульваре каштаны растут. Дорога - грунтовка с колдобинами. Людей нет...
– А собор?
– Забор вокруг парка неплохой. Там старая почта, - кивок за стенку, я вознамерился глянуть на соседку.
– Сиди, мля, не увидишь ты её из окна. Она в глубине двора стоит. Вот так. Я на крышу слазил посмотреть вокруг, а там поземный туман со всех сторон. И это, я машинку в гараж закатил, - добил сообщение и меня.
– В гараж?!.. Потому что я мальчик мне можно?! Лавры ...прихватизатора не жмут?..
– Чего? Чушь не пори!
– повторился Николаич, и это словцо он не знал, совсем, это если судить по лицу.
– Чево добру пропадать! Пущай постоит в гараже, чай овсов ня надойть! У лялек игрушка будет. Пойдём, Ромыч, порадуем девочек. Сначала про машину, потом про окрестности с туманом...
– Ага. Счас. Это же надо!.. Николаич сказал - Николаич сделал. Правильный есть ямщик, Николаич! Гешефтмахер, а ты хоть знаешь, что тебе плетюганов за кражу могут выписать? Не? На майдане, при всём честном народе. Штук двадцать... Попа будет - бо-бо... Пошли ...чувака богу помолится, а он муть всякую найдёт...
– Не нуди. А то у меня уже голова от тебя болит, ...и в коридоре прёт лекарствами. Что лялькам скажем?
– Сам решай. Ты, вождь Бизон Большой Мотор, по полям-лесам ходил, смотрел, всё подмечал. А я тут манекеном сидел, неговорящим, прямосидящим, с шорами на глазах. Солнце меня не палило, нервы на местные красоты не тратил. Внутренний ледок, конечно, есть, но слабенький. А в голове - настройка, настройка...
– стал отнекиваться...
Но в итоге Борисов меня убедил, да ещё с полдороги к двери выхода завернув, сказав, что дверь он закрыл на запор. Так-то!.. Дядька тюхой-матюхой не был. Но наступал момент добавки компаньонов, а женское племя на почте - оно такое ...навязчивое. Волнуясь, я как орк косолапый, поплёлся за нёсшим коньяк Николаичем. Почему орк? Потому... Короче, шёл, тревожился и рассматривал коридор, двери, окна. У пожарного щита Борисов остановился и сунул бутылку в ведро, а я определил, что напротив щита - взрывозащищенная дверь в оружейку. После этого мы, пройдя оперзал в абрикосовом цвете, и две двери, дошли до таблички: 'Комната отдыха'. И в этом тупичке планировка была совсем другой. Здесь эта комната занимала место кабинета ведущего специалиста у меня там, только сразу с выходом в коридор. Николаич распахнул дверь и вошёл.
'Что я в стенку пойду что ли? Я же не Каспер какой!' Остановился на пороге. За накрытым белой скатертью овальным столом сидели три женщины, лицом к нам. Одна, постарше, две - моложе её лет на двадцать. Тётя, с волевым лицом, привыкшая 'повелевать' женским коллективом, носила на голове замысловатую причёску цвета 'рубин'. А молодые были, наверное, натуральными блондинками, с аккуратными причёсками.
'Хорошо сидят, болезные. Чай кушают'. Осмотрел светелку. Холодильник, кухонный стол-тумба, микроволновка, музыкальный центр и тульский самовар, пустые тарелки. Заходить туда не хотелось, но желудок ворохнулся.