Планета бессмертных

Гарднер Джеймс Алан

– Если поблизости вражеский корабль, я предпочел бы оставаться на мостике.

– Хорошо, капитан… Но, прошу вас, слушайте нашу беседу и в любой момент высказывайте свое мнение.

– Спасибо, адмирал. Хотите, чтобы встреча происходила в условиях секретности?

Задумавшись на мгновенье, Фестина ответила:

– Нет. Если мы будем делать из нашего совещания тайну, все шпионы на борту попытаются разузнать, что произошло, и перестанут выполнять свои непосредственные обязанности. – Она со вздохом оглядела нас. – Клянусь, иногда мне хочется схватить интерком и заявить: «Внимание всем шпионам, тайное совещание в конференц-зале "С" будет транслироваться по каналу пять». Или записывать

каждое свое слово и торговать видеочипами, а выручку перечислять в Мемориальный фонд флота. Может, хоть тогда шпионы перестанут наводнять корабельные компьютеры вирусами-соглядатаями. Недавно при попытке взломать нашу защиту кто-то вывел из строя все жизненно важные системы.

Уклод фыркнул.

– Если вы будете действовать в открытую, этого все равно не предотвратить, мисси. Если бы я был шпионом, а вы все делали бы на публике, я бы точно не сомневался, что вы скрываете по-настоящему важные сведения. И перерыл бы все в поисках этих сведений.

– Ты бы, может, так и поступил, – ответила моя подруга, – но лишь потому, что у Унноров существует своя рабочая этика. Сомневаюсь, что шпионы на «Гемлоке» столь же ревностно относятся к своим обязанностям. В наше время почти никто не способен проявлять инициативу. И, уж конечно, не эти лизоблюды, шпионящие в интересах адмиралов.

– Похоже, у твоих шпионов устали мозги, – вмешалась я.

Фестина наклонила голову и устремила на меня взгляд ярких зеленых глаз.

– Кстати, об усталых мозгах… – Так и не закончив предложения, она несколько мгновений пристально смотрела на меня. Я ответила ей таким же взглядом, изо всех сил пытаясь выглядеть так, словно выражение «усталые мозги» не имеет ко мне никакого отношения. В конце концов моя подруга пожала плечами. – Ладно, давайте поговорим.

ЧАСТЬ XII

KAK MHE СТАЛА ИЗВЕСТНА ОЧЕНЬ ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

ТИКАЮЩИЕ БОМБЫ

В конференц-зале стояли вращающиеся кресла. Это было здорово – можно сесть, подтянуть колени к груди и вертеться, пока голова не закружится. Но, мало того, одна стена помещения представляла собой огромное окно, за которым сияли россыпи звезд, однако Фестина объяснила, что на самом деле это компьютерная имитация. Все равно вращаться в кресле здорово – потому что звезды проносятся мимо, превращаясь в белые полоски. От Науки тоже может быть какой-то толк – раз она способна создать такие забавные кресла.

Пока я вращалась, Фестина рассказывала, как «Королевский гемлок» оказался в этой части космического пространства. Причиной тому стал пра-прадядюшка Уклода по имени ОТосподи. Как и все Унноры, старик был ужасным преступником и специализировался на операциях под названием «Контрабанда». (Я не совсем поняла, почему контрабанда такое уж гнусное преступление. Однако трудно следовать логике, когда голова вместе с телом описывает крути; думаю, это обстоятельство меня извиняет.)

ОТосподи не всегда был профессиональным нарушителем закона. В молодые годы он принадлежал к корпусу разведчиков, хотя человеком не был. (Технократия ничего не имеет против того, чтобы туе-туе, фрипы и другие дивиане становились ее гражданами. Многие дивианские планеты присоединились к Технократии в качестве окраинных миров.) Бывший разведчик все еще поддерживал отношения с друзьями по корпусу, именно по этой причине он и связался с Фестиной, когда услышал, что Унноры собираются обнародовать тайную информацию адмирала Йорка, и предупредил ее о грядущих неприятностях. Никто не сомневался, что Высший совет не сможет помешать Уннорам это сделать, и ОТосподи посоветовал моей подруге побеспокоиться о собственной защите.

Получив это сообщение, Фестина

тут же сообразила, что Адмиралтейство наверняка попытается уничтожить все следы происшедшего на Мелаквине. Она направилась на мою родную планету в надежде сохранить хоть какие-то доказательства. Моя лучшая подруга не знала, что четыре флотских корабля на несколько часов опередили ее; и, между прочим, О'Господи ни словом не обмолвился о том, что его праправнучатый племянник отправился на Мелаквин еще раньше. В результате Фестина мчалась сквозь космос, думая, что у нее есть шанс первой добраться до Мелаквина… и сейчас она уже подлетала бы к нему, если бы ее радисты не засекли часть моей передачи, ту, которую не успели заглушить шадиллы. Она приказала установить, откуда исходит сигнал. Вот как подруга нашла меня в глубине космоса; и я совсем чуть-чуть рассердилась на нее за то, что, оказывается, она искала вовсе не меня и ни разу не посетила Мелаквин за четыре года, прошедшие со времени моей якобы смерти.

– Пойми, доступ на планету был запрещен! – Как будто это могло послужить оправданием тому, чтобы не прийти поплакать на моей могиле. – Я сама добилась от Адмиралтейства согласия, что никто больше не будет высаживаться на Мелаквине: ни Совет, ни я, ни кто бы то ни было, имеющий отношение к Технократии. Такой вариант больше всего устроил бы Лигу Наций. Вот почему доказательства происшедшего на Мелаквине прежде так и не были уничтожены; адмиралы не хотели рисковать вызвать недовольство Лиги. Теперь, конечно, когда на прицеле их задницы, они сделают все, лишь бы не угодить в тюрьму… а это означает, что адмиралы, точно бешеные псы, будут бросаться на любого, вставшего у них на пути.

– В том числе и на нас ? – спросил Уклод.

– На вас, на меня, на мать родную… не говоря уж о том, – Фестина слегка возвысила голос, – кто проник в систему внутрикорабельной связи и подслушивает наш разговор.

– Думаешь, за нами и сейчас шпионят? – прошептала я.

– На этом треклятом корабле? Можешь не сомневаться. Компьютеры корабля постоянно слушают все… значит, и другим это доступно.

Уклод фыркнул.

– Что это за система безопасности, если какой-нибудь Том, Дик или Гарри могут проникнуть в нее?

Фестина бросила на него сердитый взгляд.

– Флотская компьютерная система безопасности практически непреодолима для посторонних; проблема только с теми, кто шпионит изнутри. Наши шпионы работают на адмиралов, а все адмиралы знают коды доступа, позволяющие проникнуть в систему с «черного хода». – Сердитое выражение ее лица сменилось улыбкой сожаления. – Наш с вами разговор прекрасно защищен от всех, кроме ублюдков, которые, можно не сомневаться, его подслушивают. И на случай, если кто-то и в самом деле подслушивает, – она снова возвысила голос, – сообщаю: вы уже знаете слишком много, чтобы Совет оставил вас в покое. На месте любого шпиона я прежде всего позаботилась бы о личной безопасности. Если бы, к примеру, я получила тайный приказ, скажем, организовать диверсию на «Королевском гемлоке», то попыталась бы представить его последствия. Что меня ждет? Награда за преданность или вместе со всеми другими членами экипажа тысячелетний сон на корабле, летящем к Андромеде?

Она позволила вопросу повиснуть в воздухе. В конце концов молчание нарушил сержант.

– Адмирал отдает себе отчет в том, – спросил он, – что вряд ли все находящиеся на борту шпионы согласятся с вашей аргументацией?

– Конечно, – ответила Фестина. – Всегда найдутся беспринципные идиоты, грезящие о больших деньгах. Однако я надеюсь на то, что есть и здравомыслящие люди, которые остановят их, не так ли, сержант?

– Адмирал – оптимистка, – сказал сержант, хотя было видно сквозь щиток шлема, что он улыбается.