План Б
Шрифт:
— Конец связи, — сказал Дастин и убрал отключенный комм в чехол на поясе.
Шан жалел, что не успел разносить сапоги. Теперь к вечеру его будут ждать стертые ноги. Конечно, если ему улыбнется удача.
А еще он жалел, что вооружен только суком и перочинным ножом. Он подумал было превратить ветку в копье — она была почти в его рост и достаточно прямая, — но на это не хватило бы времени. И он нес ветку, желчно надеясь, что теперь умеет владеть дубинкой.
Двигаться приходилось медленно. Они спустились с одного холма и теперь
Пройдя половину склона, они услышали приглушенные голоса, говорившие на языке, который обострившийся слух Шана определил как незнакомый. Дастин оглянулся и просигналил ему, постучав себя по уху, а потом обведя рукой пустое пространство вокруг них.
Шан кивнул и сосредоточился. Спустя нескелько секунд он осторожно указал налево и вверх.
Они продолжили подъем еще медленнее. Шана время от времени передергивало из-за того, как шумно передвигался капрал Дастин.
Чужие голоса запнулись, стали тише. Дастин снова обернулся к Шану, и тот сосредоточился, прислушиваясь на этот раз не ушами, а своими чувствами Целителя. Восемь напряженных аур, одна пронизана алыми искрами боли. Шан судорожно сглотнул и снова дал Дастину направление: по-прежнему налево, но уже почти на одном с ними уровне.
Теперь они передвигались почти ползком.
Через несколько секунд Шан увидел своего первого икстранца. А потом — второго, третьего, четвертого, пятого, шестого и седьмого. Они настороженно стояли на краю зарослей кустарника, у почти отвесной скалы.
Все они были вооружены — некоторые даже несколькими видами оружия. Шан опознал снайперскую винтовку, ручной пулемет и нечто похожее на бронебойный гранатомет.
Когда его глаза привыкли к яркому свету, Шан разглядел и восьмого икстранца. Этот сидел в зарослях и приматывал к ноге шину. Потом он встал, чуть было не упал — и осторожно сел обратно на землю.
Снова зазвучали голоса. Двое из стоявших наклонились над кустами. Потом раздалось отрывистое рычание — похоже, приказ.
Один из стоявших отдал честь, сначала ударив себя по плечу, а потом семеро здоровых икстранцев пригнулись и пришли в движение, бесшумно слившись с окружающей местностью.
Шан рассматривал оставшегося икстранца, который поправил шину и теперь поднимался на ноги, используя винтовку как костыль. Он спокойно подумал, что винтовка будет гораздо более действенным оружием, чем палка, и посмотрел на Дастина.
Несколько секунд ушло на то, чтобы знаками объяснить капралу свои намерения. При этом Шану пришлось мысленно навязать ему свою волю, поскольку в ореховых глазах вспыхнул решительный протест.
Он медленно и бесшумно скользил по камням и сучьям, пока не оказался у зарослей. При взгляде вниз с обрыва у него на секунду закружилась голова, и он вдруг страшно пожалел о том, что не может оказаться на «Долге» и навсегда перестать быть человеком, способным составить и осуществить такой план.
Шан встряхнулся и прополз еще несколько пядей, крепче сжав в руках
Икстранец поднял голову, изумленный внезапным и решительным вторжением в его личное пространство, которое он считал безопасным. Спусковой крючок превращенной в палку винтовки был слишком далеко от его пальцев.
Шан умело взмахнул дубинкой, ударил по руке, потянувшейся за пистолетом, и заставил противника потерять равновесие и перенести вес на больную ногу. Следующим шагом он сократил расстояние, отделявшее его от противника, и дубинкой отбил руку с икстранским ножом. Глаза, на секунду встретившиеся с его собственными, не знали жалости и не просили пощады — а в следующую секунду дубинка перебила икстранцу горло.
Тело икстранца полетело с обрыва вниз, продолжая сжимать в руке бесполезный нож.
Шан коротко и резко вздохнул и наклонился за винтовкой.
Клан Эроб
Учебный плац
Было два совещания. Одно — между разведчиком и капитаном, в уединении их собственной палатки. Нелирикк нес охрану у входа: это был его долг, и право на его выполнение он ревниво отстаивал.
То совещание, первое, прошло тихо, хотя языки сменяли друг друга. По прошествии часа они вдвоем вышли из палатки и плечом к плечу прошли через плац. Нелирикк занял место замыкающего и довел их до штабной палатки.
Там совещание шло совсем не тихо.
Командор Кармоди и старый генерал тель-Вости — те выслушивали капитана с уважением, подобающим ее званию и боевому опыту. А штатская старуха, Делм капитана и генерала, с которой оба были связаны узами пока непонятного Нелирикку долга, вела себя совершенно иначе.
— Ты отправишь своего спутника жизни в логово икстранцев? — спросила она на высоком лиадийском, колючем, как осколки стекла. — Высокая степень меланти, конечно, леди йос-Фелиум. Но скажите мне, пожалуйста: что может один человек сделать против стаи кровожадных животных?
Секунду в палатке стояла тишина. У старого генерала вид был такой же мрачный, как и у командора-землянина. Капитан Мири Робертсон со вздохом покачала головой.
— Вы не учли пары моментов, — ответила она, воспользовавшись земным языком, чтобы притупить остроту возмущения старой дамы. — Во-первых, этот человек — разведчик. Если он не хочет, чтобы его увидели, его не увидят. Во-вторых, как он умеет обращаться со взрывчатыми веществами — это нечто особое. В-третьих…
Она смотрела на старого Делма, пока та не склонила голову.
— В-третьих, — сказала тогда капитан, — это — его идея. И мне она нравится не больше, чем вам. Я целый час пыталась его отговорить. Он не уступает ни на дюйм. Если уж мы начали обсуждать его недостатки, так он еще и упрямец. Но дело в том, что он прав. У него есть шанс туда проникнуть, нанести серьезный ущерб и вернуться живым. Из всех, кого я знаю, только у него есть такая возможность — может, еще и у нашего Красавчика. Если мы не будем досаждать икстранцам, сбивать их с толку и подрывать их склады с оружием, то мы очень об этом пожалеем — и очень скоро.