Пламя страсти
Шрифт:
— Когда монах записал до конца мою исповедь, я показала Иво последнюю страницу и заверила, что после моей смерти человек, которому я якобы доверила хранить пергамент, немедленно передаст его тебе.
— И долгие годы ты продолжала хранить записи у себя.
— Да. Я никому не могла доверить эту тайну.
Осознавая, что, только получив прощение, несчастная женщина обретет душевный покой, Лайм отогнал обиду и гнев.
— А теперь тебе нужно немного поспать.
Эмма повернула к нему лицо, но ее веки так
— Ты… ты ведь прощаешь меня, Лайм, да? Я не хотела причинить тебе боль, не хотела, чтобы ты страдал. Клянусь, не хотела.
Лорд Фок с удивлением прислушивался к своим чувствам. Случись подобное в прежние времена, тот Лайм, каким он был раньше, рассвирепел бы так, что не смог солгать и сказать Эмме, что прощает ее. Однако любовь к Джос-лин сделала мужчину великодушным. Наклонившись, он осторожно пожал руку умирающей.
— Все прощено и забыто, — искренне заверил он ее. — А сейчас отдыхай.
Испещренное глубокими морщинами лицо Эммы прояснилось.
— Тебя я тоже всегда любила, как сына, — пробормотала она, медленно погружаясь в беспамятство.
Некоторое время лорд Фок стоял неподвижно, потом неторопливо повернулся к Джослин.
— Она умирает, да? — спросила молодая вдова растерянно.
Лайм печально склонил голову.
— Ахмед сказал, что Эмма не доживет до утра. — Он помог Джослин подняться с колен и добавил: — Я должен покинуть тебя сейчас.
Женщина мгновенно насторожилась.
— Ты возвращаешься в Торнмид?
— Нет, просто я хочу побыть один. — Ему хотелось обдумать исповедь старой служанки и изгнать из души остатки гнева. — Я вернусь через несколько часов.
На лице Джослин появилось выражение неуверенности.
— Даю слово, что вернусь, — заверил он и, выйдя из дома, исчез в темноте. До рассвета оставалось чуть больше часа.
Ахмед покинул Эшлингфорд через три дня. Но лорд Фок провел в баронстве целую неделю прежде, чем сообщить о возвращении в Торнмид. За это время Оливер поправился настолько, что его перевезли в замок. Его состояние улучшалось прямо на глазах, и со дня на день его маленьким ножкам предстояло застучать по каменному полу огромного зала и многочисленных коридоров.
Джослин, счастливая после ночи любви с Лаймом, шагала с ним рядом, провожая к небольшому отряду рыцарей, которые уже сидели в седлах и терпеливо ждали господина.
— Когда ты собираешься отправиться ко двору? — спросила она на ходу.
— Я бы предпочел не появляться там никогда, — тихо ответил он, не сводя глаз с одного из своих людей.
— Не понимаю, — растерянно проронила женщина. — Уверена, король захочет встретиться с тобой, чтобы…
Мужчина резко остановился, затем притянул ее к себе и заглянул в лицо.
— Мне не о чем говорить с Эдуардом.
— Не о чем? — сбитая с толку, переспросила она. — А как же Эшлингфорд?
— Эшлингфорд
— Нет! — воскликнула молодая мать. — Он твой и только твой!
Лайм ласково провел пальцем по плавному изгибу ее подбородка.
— У меня есть Торнмид. И мне уже не нужен Эшлингфорд.
Джослин пришла в смятение. Неужели Лайм отказывался от родового поместья отца ради Торнмида, который по сравнению с Эшлингфордом выглядел как жалкая пародия на баронство? Его решение казалось ей глупым, к тому же Эшлингфорд до сих пор нуждался в его сильной опытной руке.
— Но ведь Торнмид вряд ли…
— Он будет, — перебил лорд Фок. — Со временем он станет в один ряд с Эшлингфордом.
Женщина, зная о серьезности намерений Лайма в отношении Торнмида, понимала, что он говорил правду, но его желание отказаться от того, что принадлежало ему с рождения, удивило ее.
— Ты не прав, Лайм, — настаивала она. — Эшлингфорд должен стать твоим.
Лучи восходящего солнца осветили лицо мужчины. Взглянув на Лайма, Джослин увидела, что его глаза светились любовью.
— Я люблю тебя. И люблю Оливера. Истину лучше похоронить вместе с Эммой. Пусть никто не узнает эту страшную тайну. Никто и никогда.
Лишь теперь молодая мать осознала, что, отказываясь от Эшлингфорда, Лайм хотел защитить их с Оливером. Так велика была его любовь.
— Ты не должен так поступать.
В следующее мгновение ее глаза наполнились слезами и окружающая реальность потеряла четкие очертания.
Не обращая внимания на присутствие посторонних, мужчина наклонился и нежно поцеловал возлюбленную.
— Но именно так я и поступлю, — прошептал он, отрываясь от ее губ. — Хозяином Эшлингфорда станет Оливер.
Радость, благодарность, любовь переполнили сердце Джослин. От избытка чувств она потеряла дар речи, но ее глаза говорили красноречивее слов.
— Я вернусь, моя милая. Клянусь. Я вернусь к тебе и Оливеру.
Еще раз поцеловав ее на прощание, Лайм отстранился и легким пружинящим шагом направился к рыцарям.
Джослин задумчиво смотрела ему вслед. Она не знала, что он собирался делать, но не сомневалась, что любимый сдержит данное слово. Он непременно найдет спасительный выход, и они будут вместе. Навсегда.
Глава 29
Шел день за днем. Близилось лето. Чума, державшая людей в страхе на протяжении почти трех месяцев, забрала, наконец, свою последнюю жертву. Люди начали медленно возвращаться к обычной жизни. За прошедшие месяцы Эшлингфорд потерял четверть населения, Торнмид немного меньше, однако по сравнению с другими поместьями Англии местные жители оправились от удара, нанесенного страшной болезнью, гораздо быстрее. Земли плодоносили, скот был сыт и ухожен, а в кладовых хранилось достаточно пищи для всех.