Пламя под пеплом
Шрифт:
Вид дворов тоже изменился.
Дворы гетто... У каждого своя история, свое прошлое. Каждый двор - это, фактически, отдельный мир, отдельное гетто в миниатюре.
То же самое и наш двор. Он тоже потихоньку возвращается к жизни.
Здесь проживают сотни людей, от последних нищих до богатеев - местных нуворишей. На воротах табличка: "Шталаг No 304."
На всех воротах, ведущих во дворы, таблички на немецком языке. Они указывают, к какой "эйнгейт" (подразделению) приписаны местные жильцы. Поскольку рабочие заняты на каком-нибудь определенном немецком предприятии, их, в большинстве случаев, селят вместе - блоками. У нас на улице Страшунь 12 живут рабочие "шталага",
В воротах слева - узкий вход с крыльцом. На первом этаже - дверь в нашу комнату. Сюда собирается молодежь на тайные сходки, сюда товарищи принесли первое добытое оружие, которое до поры спрятано под половицами.
В правом флигеле, где некогда помещался "клойз" - молельня цеха еврейских маляров - теперь детский сад. Внутри квартира разрушена, на стенах уцелели лишь неразборчивые фрагменгы древней живописи. По комнатам перекатываются смех и песни нескольких десятков детишек, старшим из которых по шесть лет. Дети проводят здесь дневное время.
А наверху - притон. На лестнице то и дело натыкаешься на мужчин, спешащих к проституткам в комнаты, битком набитые жильцами. Напротив, во дворе - сарай погребального общества.
Груда черных ящиков - некоторые евреи во время акции "шейна" спаслись, прячась в этих гробах. Стоит единственная в гетто лошадь, которую ежедневно запрягают, чтобы увозить умерших своей смертью на еврейское кладбище в Заречье. Рядом - дешевая столовка, которая обслуживает в основном учителей и учеников. Ежедневно распределяют здесь сотни обеденных порций. По ту сторону раздаточного окна растянулась огромная очередь женщин. Отдел вспомоществования при юденрате два раза в месяц выдает тут молоко, конфеты и варенье для детей до шести лет. Очередь никогда не уменьшается и не кончается.
По вечерам в той же столовке устраиваются репетиции хора под управлением Авраама Шлепа. Подле столовки, справа, на задворках высится гора картофельных очисток. Все жильцы двора тщательно собирают их в специальные ящики. По приказу властей пекарни гетто используют эти очистки при выпечке хлеба и для приготовления картофельных блинов. В том же углу оборудовали лаз в город контрабандисты. С наступлением темноты они принимаются за дело. По чердакам и крышам, которые примыкают к городским кровлям, в гетто переправляют мешки с мукой, солью, иногда даже с сахаром. Контрабанда этих припасов приносит огромные барыши.
В соседнем доме того же двора работает народное училище No 2. Там преподают наши товарищи - Шефтель, Кабачник, Мира Беренштейн и другие. Учащаяся молодежь наполняет двор оглушительным шумом. В хорошую погоду здесь проводятся и уроки гимнастики.
Вечером в зале школы собираются участники драматической ивритской студии, которая готовит пьесу "Вечный жид". Звуки иврита и ивритских песен вливаются в общий сумбур звуков, дополняя характерную звуковую партитуру одного из дворов гетто. Острый и внимательный слух различит в этой вечерней симфонии мучительные вздохи и тихий шепот: "Где достать завтра кусок хлеба?"
Тысячи людей в гетто отходят ко сну с мыслью о хлебе. Все их стремления и усилия сосредоточились теперь вокруг одной проблемы - как прокормиться. Едва отдалился
В первое время люди питались продуктами, которые удалось захватить из дому и пронести с собой. Многие существовали на вырученное от распродажи вещей, мебели и имущества в день ухода в гетто. Те, кто пронес в гетто вещи, выменивали их на хлеб и картофель Мена происходила обычно на местах работы, куда приходили польки, новоиспеченные спекулянтки, зарабатывавшие на этом шальные деньги. Те из женщин, которые могли сойти за ариек, шли в город, надев на себя по нескольку платьев, одно поверх другого (ценные вещи из гетто запрещалось выносить), и, рискуя головой, обходили квартиры знакомых поляков, где иногда удавалось выменять одежду на продукты.
Со временем немцы упорядочили снабжение гетто. Каждый рабочий, имевший "шейн", получил продовольственную карточку на себя и семью (жену и детей до 16-летнего возраста). В теории каждый владелец карточки имел право на половину пайка, который получали неевреи. На деле евреям доставалось процентов десять от арийской нормы. Отдел снабжения при юденрате вступил в тайные переговоры с литовцами на воротах, городским головой Вильнюса Боракасом и с немецким полицейским уполномоченным Четвертого квартала, куда входит наше гетто, о том, чтобы завозить положенное евреям количество продовольствия. После передачи им крупных сумм переговоры увенчались успехом, и в гетто поступили десятки тонн картофеля, овощей и даже конины.
Юденрат открывает кооператив для полиции и своих служащих, то есть для тех, кто не выходит из стен гетто. Организована сеть дешевых столовых, снабжаемых продуктами с тайных складов юденрата. В них питаются служащие, учителя, женщины и дети. Многие - бесплатно. Те, кто работает внутри гетто, получают зарплату, что частично решает проблему существования.
Евреи, занятые на работах у немцев, получают месячную зарплату. После вычета разнообразных налогов и штрафов на руках остается столь мизерная сумма, что месячного заработка с трудом хватает на 2-3 дня.
Евреям, работающим на военных кухнях, позволено питаться или брать с собой свою порцию супа. Этого хватает на всю семью. Рабочие запасаются хитроумно сконструированными судками, куда входит больше, чем кажется, наливают в них погуще, дома добавляют воды, соли. Так можно накормить многих. В "шитуфе" мы все время питались таким способом.
Однако все это - не выход из положения. Важнейшим и решающим фактором материальной жизни гетто становятся контрабанда и спекуляция.
Добыча продуктов на местах работы превращается у всех, кто выходит из гетто, в навязчивую идею. Разница между ценами в городе и гетто - огромная. Каждый еврей, возвращающийся с работы, что-нибудь да проносит. Почти все занимаются контрабандой. И среди массы людей, занятых на принудительных работах вне гетто, начинают выделяться те, кто оперирует по-крупному, организованно, воруя продовольствие с немецких складов. Со временем эти люди становятся главными поставщиками гетто.
Наиболее сильные физически работают в "ферфлегунгс-лагере" - на немецкой базе снабжения. Среди этих людей выделяются могучие верзилы, прозванные "ди штарке" - "сильные". Это - особая каста. Ее представители - выходцы частью из вильнюсского Новогруда, частью - из преступного мира. В "ферфлегунгслагере" они поражают немцев своей невероятной силой, демонстрируя ее во время переноски тяжестей. Воровать со складов они специалисты. Свою добычу они почти беспрепятственно проносят в гетто: охранники на воротах не рискуют с ними связываться. Так, день изо дня воруют они консервы тысячами коробок, вино, сахар, чай.