Пламя и лёд
Шрифт:
Снаряд со шлепком врезался в живую плоть, с силой пригвоздив оборотня к стенке одного из книжных шкафов, после чего тот стал неумолимо заваливаться назад. От этого вся мебель в комнате грозила вот-вот обрушиться, похоронив под своей тяжестью старого мага, убивавшегося горькими слезами по погибшей ученице.
– Вампир! – только еле слышно вымолвил маг, когда Летаврус мощной рукой сгреб его в охапку и со всех ног бросился к выходу.
Оставляя за собой огромные серые облака пыли и обрушивая лавины толстых фолиантов, Летаврус вовремя успел выскочить из небольшой комнаты, служившей Густаву личной библиотекой, в главный коридор.
– Вампир, – уже еле слышно, но довольно четко и с нотками
– Мог бы и поблагодарить, – Никс косо взглянул на запыленный вход.
– Отпусти его, нежить!
Летаврус так и не смог потом понять, что его больше всего смутило в произнесенной фразе: интонация, сочетавшая в себе тон обвинения и ледяные стрелы северного Айсдорана; неожиданное появление в квесте нового лица, вернее, лиц; или сами слова, среди которых было довольно оскорбительное, первобытное и несоответствующее истине сравнение его с нежитью в лице бездушных зомби, без дела шатавшихся по старым забытым городам и полустертым надгробиям древних кладбищ.
Полусгнившая кожа, лохмотьями свисающая с ничего не выражающих лиц, если так можно назвать череп, изъеденный земляными червями и временем и слегка украшенный остатками плоти, погребальных тканей и светящейся травы – как ни вспоминал Никс зомби – ничего не находил у них общего с собой. Про скелетов Летаврус вообще не хотел вспоминать – вот уж истинный шедевр зла и некромантии.
У Летавруса было не так много встреч с костяными воинами скелетами.
Тощие, но сильные, скелеты были хорошими мечниками и шпажистами, а также неплохо владели луком и арбалетом.
Никс поневоле вспоминал свои встречи с неживыми воинами, как правило, охранявшими какой-нибудь древний тайник в забытых катакомбах, потому что у него стало много времени после того, как в него угодил точный выстрел заклинания статиса.
Попавшее в область действия чар тело вампира полностью утратило подвижность, превратившись в статую.
«Живую статую», – отчаянно пытался сказать Никс, но губы его не слушались.
Но живую нежить никто ни о чем не собирался спрашивать. Приказы старшего в группе солдат, захвативших Никса, не обсуждались, а старшим был.… Да! Летаврус пожалел, что не мог улыбнуться! Гнома или дворфа – так иначе называли эту расу простые селяне – с такими толстенными ручищами наемнику еще не приходилось видеть. Кулачищи – все равно, что трехлитровое ведро, да еще и облаченные в перчатки из дубленой кожи с крупными железными крагами в виде пирамид со срезанными вершинами, могли повергнуть любого людоеда с одного удара. И Летаврус пожалел о наличии крагов на перчатках гнома, когда железные кулачищи стукнули его под ноги. Лишенное всякой возможности двигаться, тело наемника не могло противиться крепким ударам, и поэтому Никсалорд рухнул на колени как подкошенный.
– Какой здоровый верзила, – гном аккуратно взял Летавруса за подбородок и грубо повернул лицом к себе. – А клыки-то какие огромные! Как у высшего вампира, клянусь Тонгаром! – Над густой коротко постриженной пепельной бородой губы гнома растянулись в довольной усмешке, а в глубоких прищуренных васильковых глазах хищно заблестели огоньки азарта. Сразу было ясно, что за поимку высшего вампира, да еще и во время комендантского часа, капитану городской стражи и его мускулистым ребятам полагалось солидное вознаграждение.
Между тем радостными в отряде гнома были далеко не все. Где-то сзади ругались отборными непристойными словами, изредка вставляя между ними слово «нежить».
Летаврус поймал себя на мысли, что он бы с удовольствием лег на пол и позволил заковать себя в цепи, как того требовали ругающиеся стражники, толкавшие без толку его в спину, потому что больше всего сейчас
В его крепких руках по-прежнему был зажат старый Густав, который не переставал кричать: «Вампир!» – сотрясая своими воплями весь Дом Магов, ставший теперь окончательно пустым.
На помощь кричащему магу тут же подоспели двое молодцов. Схватив руку Летавруса за пальцы, солдаты с остервенением начали их заламывать, в попытке вырвать из них мага. Грубо и не очень эффектно – так можно было бы охарактеризовать действия двух солдат. Плотные кожаные штаны, байдана и легкий шлем выдавали в этих молодцах наемников из других городов. На гноме и мелькавших мудраханских ребятах Никс успел заметить кольчуги из крупных колец с медными наплечниками и наколенниками, а на их головах красовались крепкие шлемы с открытым забралом и маской, выполненные из прямоугольных полос металла. Хотя у Никса было и мало опыта в кузнечном деле, но во внешнем виде верхней части доспехов глаз наемника безошибочно определил гномью работу. А тем временем пальцы его вот-вот обещали поддаться усилиям наемников.
И здесь Никсом впервые за много лет овладел настоящий страх. Раньше, когда он с легкостью справлялся с любой работой, будь то тяжелый труд или простое подметание двора, или когда в облике вампира его руки могли с легкостью разорвать голодного вепря – Летаврус считал себя абсолютно непобедимым. Но жизнь показала Никсу, что в ней все не так гладко: когда король морлоков едва не вышиб из него дух, и Никс сразу поверил в одну простую истину – всегда есть кто-то, кто сильнее тебя. Затем командир рыцарей ордена Белых Грифонов почти развеял миф о мастерстве Летавруса в фехтовании; а банда оборотней во главе с человеком-тенью доказала Никсу, что его прочная кожа уступает зубам оборотней, а его крепкие кости в объятиях древнего вампира – все равно, что спичка в медвежьей лапе. И, надо сказать, что уроки жизни были очень жестоки и часты – у Летавруса до сих пор ныли старые раны от когтей морлоков, а здесь еще набралась пара десятков свежих острых порезов и два перелома. Но все же три раза почти подряд – приключение с Филиппом наемник не принимал всерьез – Никсу удавалось выжить, вывернуться. И все только для того, чтобы снова влипнуть. На этот раз по-крупному.
Кости уже вот-вот готовы были треснуть, а солдаты уже тянули из-за плеч боевые топорики с узкими, но утяжеленными насадками.
«На сей раз мне конец», – пронеслось голове Летавруса, как раз в тот момент, когда острие топора с хрустом вгрызлось в и без того раненое плечо.
– Стойте, глупцы!
Крик, полный разочарования и ярости, доносился из ближайшего конца коридора, как раз со стороны выхода на улицу, и прервал жестокие потуги борзых молодцов, рьяно выполнявших приказ по освобождению пленного мага.
– Но вы же сами говорили, что нам нужно во что бы то ни стало освободить захваченного вампиром господина Густава Дель-а-Мро.
– Да! – второй наемник, неудачно попытавшийся отломать Летаврусу палец, обиженно посмотрел на гнома, подтверждая тем самым догадку Никса о том, что именно гном и был командиром в этой группе.
Васильковые зрачки зорких глаз бросали громоподобные взгляды на удалых молодых бойцов.
Карлангер – так звали гнома, возглавлявшего отряд мудраханских солдат, – всегда недолюбливал этих наемных ребят, которые за пару медных монет готовы были согласиться на что угодно, лишь бы удовлетворить волю заказчика. А ведь он с самого начала был против того, чтобы эти двое искателей приключений или, как любил говорить Карлангер, неприятностей, входили в его группу. Но Его великое наместничество настоял на своем дурацком решении, коих за всю жизнь принял немало.