Пламя Деметры
Шрифт:
– Языков взяли?
Дзимбээ виновато развел руками.
– К сожалению, ни одного. И компьютеры полностью уничтожены. Я отвез Окаяме кое-какие обломки, но сильно сомневаюсь, что из них можно восстановить информацию.
– Плохо.
– Так получилось. Мы же не знали, что силовые кабели там вдвое тоньше, чем на чертежах. Вся энергия пошла в стены, соответственно, все сгорело.
– Сколько пионеров уничтожено?
– Если считать и людей, и ящеров, то тысяч восемь. Сколько бойцов, а сколько мирных жителей, сказать трудно, там даже трупы считать трудно, одна
– Ящеров много?
– Больше, чем людей.
– М-да... Похоже, мы их сильно недооценили. Как Ратников?
– В восторге. Говорит, что управлять истребителем очень приятно, хочет еще летать.
– Отбомбился нормально?
– Вполне. Бросок был очень точный, правда, бомба взорвалась слабее расчетной мощности, но и этого хватило с лихвой.
– Я думал, он откажется бомбить Исламвилль.
– Он бомбил Карасу, Исламвилль обрабатывал Вайшна-вайя. Я решил, что не стоит испытывать психику Ратникова, он и Карасу не сразу согласился бомбить.
– Сейчас он не страдает?
– Наоборот, в полном восторге. Может, его постоянно задействовать на воздушных операциях?
– Для него есть более важная работа. Вертолет или истребитель - большой разницы для нас нет, в вертолет можно посадить любого, а бойцов класса Е у нас только трое. Пока пусть отдыхает, потом ему можно будет позволить еще разок слетать, но пусть готовится к тому, что основная его работа будет на земле. С бомбардировкой все?
– Все.
– Тогда съезди к Окаяме, поговори с ним насчет спутниковой связи.
– Трояны не нашлись?
– Пока нет. Токиро клянется, что троянов в сети нет. Он считает, что у пионеров сидит живой шпион в "Деметра онлайн". Потребуется твоя помощь.
– Я могу немного отдохнуть?
– Потом отдохнешь, дело очень срочное.
– Тогда не смею задерживать.
– Счастливо!
– Всего доброго.
9
Якадзуно заметил, что в окружающей обстановке что-то изменилось. На первый взгляд все оставалось тем же самым, тот же перегруженный "Муфлон", тот же хаос на полу грузового отсека, который раньше был пассажирским салоном, Возлувожас по-прежнему лежал рядом и спал, негромко похрапывая, Евсро по-прежнему сидел за рулем, все было так, как прежде, но что-то изменилось.
Евсро что-то сказал. Якадзуно не расслышал его из-за рева пропеллеров, встал, чтобы пробраться в переднюю часть машины, и в этот момент до него дошло, что изменилось. Тумана вокруг больше не было, через забрызганные окна машины внутрь проникали солнечные лучи.
Якадзуно посмотрел в окно и остолбенел. Исчезновение тумана было не самым большим изменением в окружающем пейзаже. "Муфлон" летел уже не над травянистым ковром, а над голой землей, обугленной и спекшейся от того жара, что стоял здесь несколько часов назад. Тут и там попадались обгорелые коряги, густой тропический лес как будто слизнула языком гигантская корова. Если далеко позади на горизонте смутно различалась зеленая стена джунглей, то впереди, насколько хватало зрения, простиралась безжизненная выгоревшая пустыня.
– Здесь было срузосл Сегалкос, - процедил Евсро сквозь крепко стиснутые зубы.
– Две тысячи
– Город был прямо здесь?
– удивленно переспросил Якадзуно.
– Нет, километра через два впереди Вон, видишь развалины?
Якадзуно ничего не увидел, потому что человеческое зрение заметно хуже ящерского. Якадзуно все увидел минуты через три, когда машина остановилась прямо посреди бывшей улицы. Евсро открыл дверь и вылез наружу, держа в одной руке видеокамеру.
– Земля еще теплая, - сообщил он.
Якадзуно последовал за ним, выбрался из машины и стал озираться по сторонам. Зрелище было жуткое.
Бывший поселок ящеров больше всего напоминал большой песочный торт, уставленный разнообразными головками и башенками из зефира и чего-то еще. Только здесь вместо поверхности торта была обугленная земля, по щиколотку засыпанная пеплом, а вместо украшений - глинобитные есов, запеченные до блестящей корочки. Якадзуно заглянул в ближайшее есо, подождал, пока глаза привыкнут к темноте, огляделся, и ему стало плохо. Он едва успел отойти на два шага в сторону, как его начало долго и мучительно рвать. Краем глаза Якадзуно уловил, что Евсро снимает его на видеокамеру, но сил возмущаться уже не было.
Внутри есо на земляном полу, запеченном до состояния обожженной глины, тут и там лежали зажаренные трупы. Некоторые из них скорчились в самых немыслимых позах, их тела были изломаны нечеловеческой (неящерской?) предсмертной болью. У самого входа колобком скорчился мертвый ребенок лет трех, было видно, что он, уже будучи мертвым, немного прокатился по земле и там, где пролегал его последний путь, кожа отстала от мяса и прилипла к полу. Этакая большая шкварка. Едва Якадзуно подумал об этом, как его снова замутило, да так, что успокоить рвотные спазмы удалось только через пять нескончаемо долгих минут.
Якадзуно не успел во всех подробностях рассмотреть, что было внутри есов. Только общее впечатление - обнаженные тела, скрючившиеся в предсмертной муке, прижимаются друг к другу в напрасной надежде спастись от убийственного жара, подобно тому как земные волки спасаются таким путем от зимнего холода. И еще Якадзуно заметил, что между входом и общей кучей зажаренных тел тут и там черными катышками валяются мертвые дети. В критических ситуациях ящеры не заботятся о детях, они полагают, что жизнь взрослого гораздо ценнее жизни ребенка, новые яйца снести нетрудно, а взрослую личность, бывает, не заменит никто.
Закончив снимать корчащегося Якадзуно, Евсро заглянул внутрь есов и немножко поснимал там. Далее он стал снимать панораму улицы, а к Якадзуно подошел Возлуво-жас.
– Сросилыю усвувхэ нафс?
– спросил он, обращаясь к Якадзуно.
– Ре охшавлув ехуэв!
– отозвался Евсро.
– Духисейл се-седухизо ее и шемсезл фосев возевуэ овшозу.
– Ев в уел...
– смущенно пробормотал Возлувожас и заткнулся.
Якадзуно так и не понял, о чем они говорили. Ему показалось, что Возлувожас предложил Якадзуно сделать что-то такое, что было бы Якадзуно неприятно, а Евсро его осадил. Но Якадзуно не был полностью уверен в этом.