Пламя Авроры

Кауфман Эми

Сердце замирает в груди, когда я вижу всё это, словно в замедленной съемке. Кэл бросается в сторону, пытаясь увернуться от огня. Выстрел попадает в него, прямо в грудь. Фиалковые глаза широко распахиваются от боли, рот приоткрыт от шока. А потом его относит на панель управления; брызжа слюной сквозь стиснутые зубы, и он падает на пол. Громила с "Гефеста" покачивается и падает от выстрела Кэла, винтовка вываливает из её рук. Я слышу, как по каналу связи кричит наша команда, а по каналу связи "Пляски Смерти" сестра Кэла, требуя объяснений о том, что

происходит.

Но голос меня не слушается.

Ничего не могу с собой поделать, кроме как смотреть на дымящуюся дыру в груди Кэла, окаймленную черными ожогами.

Прямо там, где сердце.

Но, несмотря на все голоса, шок, который бы определенно порадовал и удивил моих инструкторов в Академии, моя подготовка в Легионе дает о себе знать.

Сперва, обезопасьте свою позицию.

Проще простого, один взгляд на Бабулю, которую Кэл вырубил из дезинтегратора, и сразу становится ясно - сознанием там и не пахнет.

Во-вторых, неотложная медицинская помощь.

С глухим стуком упав на колени и достав мультиинструмент из выемки в моем экзоскелете, я разрезаю чистую линию на ткани костюма Кэла и через изоляцию под ним. Он все время не двигается, и мой мозг вызывает в воображении образы Кэт на Октавии—образы ее ярко-голубых глаз в форме цветка, ее протянутой руки, тоски на ее лице, когда она смотрела, как мы улетаем.

Сперва семеро.

Потом шестеро.

Теперь пятеро?

– Финиан, докладывай!
– кричит Тайлер.

Только не снова, только не Кэл, прошу, Творец, только не он тоже..

– Фин, что случилось?
– плачет Аври.

– Кэла подстрелили, - выдавливаю я.

– Фин, нет!

– Его застрелили...

Пульс грохочет у меня в ушах, во рту пересохло, когда я отодвигаю в сторону ткань, ожидая, как руки промокнут от теплой лиловой крови.

Но...

Но там ничего нет.

Я с трудом моргаю, что-то среднее между всхлипом и смехом срывается с губ. Потому что там, под обгоревшей подкладкой костюма Кэла и обгоревшей тканью его униформы Легиона, хвала Создателю, я вижу, то, что приняло на себя худшую часть выстрела. Руки дрожат, когда я вытаскиваю ее из нагрудного кармана, наблюдая, как огни консоли мерцают на выжженном серебре, рот открывается от удивления.

Проклятая штуковина для сигарет..

Кэл без сознания, быть может, от выстрела, быть может, от удара о панель. Когда он проснется, он получит очередной синяк в награду.

Но он жив.

Хотя я не могу сказать подобного о бедном футляре для сигарилл. Он согнут и распахнут, и сердце колотится как

сумасшедшее, когда я слышу голоса товарищей по связи, и вот тогда я замечаю, что внутри что-то лежит.

– Финиан, статус!
– кричит Тайлер.

– Фин, что происходит?
– кричит Аври.

– Все в порядке, - отвечаю я дрожащим голосом.
– Он в порядке.

Я открываю футляр, пытаясь заставить руки хоть немного сотрудничать, хоть адреналин и переполняет мои нервы, и это мешает экзоскелету компенсировать дрожь в конечностях. Внутри металлической пряжки лежит листок бумаги, маленький, квадратный, исписанный черными чернилами.

Это записка.

Три слова.

СКАЖИ ЕЙ ПРАВДУ.

Сказать кому?

Какую правду?

Оба вопросы хороши. Но прямо сейчас, когда я слышу, как Саэди снова требует от нас сдаться, когда воины Сильдрати продолжают окружать нас, когда я слышу голос Тайлера, командующий отступать, разум решает в пользу последнего.

Я переворачиваю записку, дрожащими руками, рваными вдохами пытаясь заставить легкие дышать. Пытаюсь сложить все части воедино. Потому что, как и остальные подарки из депозитного ящика из Изумрудного Города, как и "Нуль" в доках, эта записка дожидалась пока ее найдут с тех самых пор, как мы с Кэлом были ещё детьми.

И почему, во имя Творца, на ней мой почерк?

11

Скарлет

Помни об Орионе.

Эти слова вспыхивают в памяти, пока Тай ведет "Нуль" ко стыковочным докам "Андараэля". Мне следовало бы поволноваться о Кэле. Поволноваться о том, что имя "Андараэль" означает "Та, Кто Возлежит Со Смертью" на сильдратийском. Мне следовало бы подумать о том, как я выболтаю нам свободу. Я ведь Лицо команды, в конце концов. Нас превосходят по численности и вооружению, так что дипломатия - единственный выход. Но я не могу полностью сосредоточится на проблеме, не могу выдумать ничего остроумного, дерзкого и сексуального.

Потому что эти самые люди убили нашего папу.

Помни об Орионе.

Он был Великим Человеком, наш отец. Так все говорили мне и Таю о нем. Эти слова снова и снова повторяли на похоронах Сенатора Джерико Джонса. Все те дипломаты и главы государств, все те военные со сверкающими медалями на груди. Они с такой важностью произносили речи. Произносили их так, словно они имели для них какое-то значение.

Заглавная В. Заглавная Ч.