Плакса

Малый Владимир Николаевич

Снова повисла пауза. Нам с Элизи не терпелось услышать продолжение, но мы прекрасно видели, что горло Эдвардса сейчас просто не может производить связных звуков. Он достал из нагрудного кармана небольшую флягу и осушил ее в один глоток. Вытряхнув из нее последние капли, Пройдоха смазал ими горло уже с внешней стороны и лишь тогда продолжил рассказ.

– У него был хороший охотничий нож – небольшой, острый с очень удобной рукоятью. Всего одно быстрое движение и он рассек горло девочки.

Элизи вскрикнула, прижимая руки к шее, словно пытаясь убедиться, что она цела.

Извиняющаяся улыбка появилась

на бледном лице Эдвардса, он приобнял девочку, и, успокаивая, погладил ее по голове.

– И тогда я отдал все, что у меня было, чтобы запечатать рану. Точнее, я отдал даже то, чего у меня не было. Я тогда переработал часть самого себя в Дар, и физически, и морально. А тело детоубийцы упало тогда прямо в след от струйки крови моей девочки. Я же, схватил Элизи на руки, бросился за помощью. Тогда в больнице были другие вольнонаемные девочки. Но заключал договор я не с ними, а с системой. Мне поставили условия, на которые в обычной ситуации я не согласился бы и под страхом смерти. Моей, конечно же, смерти. Но в тот момент мне было все равно, нужно было сохранить жизнь самого дорогого мне человека на этом свете.

На этом месте Элизи не выдержала и расплакалась.

Я невольно залюбовался ее слезами. Она плакала по-детски щедро: слезы хоть и не лились рекой, но скатывались из глаз частыми крупными прозрачными шариками, а потом, преодолев плотину из щек, обильно падали в пыль, оставляя в ней мокрые выбоины. Возможно, именно здесь несколько лет назад был и кровавый след, о котором только что рассказал Эдвардс…

Как только рыдания девочки умолкли, Пройдоха закончил рассказ.

– Вот с тех пор я могу абсолютно бесплатно обращаться за помощью в больницу, если жизни Элизи грозит реальная опасности, а работники имеют полное право проводить с ней свои научные опыты. Собственно, как я потом узнал, именно для этого ее и пыталась похитить та пятерка свежих мертвецов. По факту, они своего добились: ее, все-таки, стали изучать. Не на большой земле, так здесь.

– Она особенная? – уточнил я, глядя на девочку.

– Да, - кивнул в ответ Эдвардс, - все дело в ее маме, но это отдельная и довольно долгая история, а нам уже пора двигаться. И так мы слишком долго стоим на одном месте. Все из-за того, что я становлюсь старым и сентиментальным.

– А по пути домой ты расскажешь поподробнее о том, как все-таки умер тот тип, что чуть не убил Элизи? – спросил я, вспоминая разговор двух красоток, подслушанный мною во время первого посещения больницы.

– Хорошо, - на удивление легко согласился Эдвардс, - только без подробностей!

Мы с Элизи активно закивали головами.

– Было в том темном деньке одно светлое пятно, - продолжил Пройдоха, - врачи сказали, что рана затянется совсем без следа, если рядом с девочкой будет находиться оружие, которым ее – рану – нанесли. Вот я и побежал за тем самым охотничьим ножом. Представьте мое удивление и восторг, когда уже на месте выяснилось, что этот изверг оказался владельцем самой крепкой головы на свете. Никто до этого и после этого не оставался в живых после этого удара. Никто, кроме него. Поскольку я сильно спешил, то подобрал нож, привел его в чувство, быстро рассказал, что планирую с ним сделать и побежал в больницу. Хотя, нет, еще я сломал ему ноги и руки, чтобы он не смог никуда деться, пока я бегаю.

Ах, да, еще я немного пустил ему кровь и написал ей не ближайшей стене, что это мой враг и тот, кто решит помочь ему, тоже станет моим врагом. Потом я вернулся из больницы, вставил ему в рот кляп и заставил его страдать. Очень сильно страдать.

– Прямо на улице? – уточнил я.

– Да, - спокойно ответил Эдвардс, - у нас тут есть свои законы и по ним я был в своем праве. К тому же мне нужно было всем показать, что обязательно случится с тем, кто решит сделать плохо моей девочке, оставив при этом меня в живых. А еще я порой вынимал кляп из его рта, чтобы дать негодяю возможность покаяться в своих грехах, отвечая на мои вопросы.

– Это от него ты узнал, кто и с какой целью заказал похищение? – догадался я, все еще пораженный его рассказом.

– Да, - односложно ответил Эдвардс.

Больше в этот день я не услышал от него ни единого слова. Видимо, он наговорился на неделю вперед.

Помнится, не так давно я просил у читателей обратной связи по принципам публикации текста в комментариях или в личных сообщениях. Откликнувшихся было ровным счетом 0.

Поскольку, большей частью пишу для себя, публиковать буду так, как мне удобно.

Глава 13

Штурм

Вечером я помогал Элизи хлопотать по кухне. Очень быстро выяснилось, что вреда от моей помощи больше, чем пользы. Поэтому меня отстранили от практических действий, а заставили развлекать шеф-повара. Говорить я все еще был не мастак. Понимал я уже практически все, особенно, когда у неизвестного слова был богатый контекст, а вот говорил еще довольно косноязычно. Поэтому в ход пошли простейшие фокусы наподобие исчезнувшего большого пальца.

Произведенный первым же фокусом фурор был настолько грандиозным, что мы едва не лишились ужина. Элизи так впечатлилась, что похлебка, булькающая в небольшом очаге, сначала едва не перелилась на огонь, а потом за малым не пригорела.

Эдвардс, делая очередные расчеты, иногда посматривал на это наше ребячество и едва заметно улыбался.

Вспомнив несколько карточных фокусов, я осторожно уточнил, есть ли в этом мире карты. Элизи не поняла моего вопроса. Да и Эдвардс не сразу смог вразумительно ответить. В итоге я выяснил, что карточные игры распространены только в среде простолюдинов, а фокусов или пасьянсов, базирующихся на картах, вообще не существует.

В принципе, это было вполне закономерно, кого в мире с Даром могут удивить иллюзии? А раскладывать пасьянсы простым трудягам и некогда, и явно недосуг.

За ужином я рассказал Пройдохе о шашках и шахматах, как об играх, где Дар игрокам никак помочь не может. Принцип шашек он понял сразу, а вот с шахматами пришлось объяснять еще и после ужина.

– Что ж, - резюмировал, наконец, Эдвардс, - резчик у нас без работы точно не останется. Кстати, мне тут передали записку от художника: он выполнил почти весь заказ и практически требует новых образов. Как только я вернусь с охоты и заряжу пару амулетов особо нетерпеливых толстосумов, нам придется еще раз передать ему красивые картинки. У тебя же они есть?