Плагиат

Киселев Владимир Леонтьевич

А вот фамилию «Кулик» я услышал снова лишь через несколько лет. Как учит Маркс, количество неизбежно переходит в качество. Я уже был в новом качестве – пионерский галстук я сменил на комсомольский значок. И нам, комсомольцам, сообщили, что Кулик – враг народа.

«Враг народа, – вздохнул мой отчим, когда я рассказал ему об этом. – Когда я работал в Каменец-Подольске, он был у нас секретарем окружкома. Но секретарем окружкома он был там только

номинально, а фактически он руководил революционным движением в Западной Украине».

Слово «номинально» я тоже не знал. Оно мне показалось похожим на уже известное мне слово «минимально». Тогда я думал, что это одно и то же. Впрочем, возможно, я и не очень ошибался.

«Он еврей, – сказал отчим, – этот Иван Юлианович Кулик. На самом деле у него совсем другая фамилия. Он принял этот псевдоним, когда был в САСШ (тогда говорили не США, а САСШ – Северо-Американские Соединенные Штаты) и в Канаде. Он долго был в эмиграции. Он жил там среди украинцев, эмигрировавших из Западной Украины. Он известен как большой знаток истории Джона Брауна – борца за освобождение негров. Он много писал о Джоне Брауне».

Имя поэта Ивана Кулика исчезло из литературы. Были изъяты из обращения учебники с поэмой «Станция «Степная». Сын его, Коля Кулик, по слухам, погиб где-то в детском доме для детей, родители которых были репрессированы. В детском доме, похожем на лагерь.

И вот однажды мне попала в руки тоненькая, маленькая книжечка, изданная тиражом меньше чем в тысячу экземпляров. Это была переделанная в пьесу драматическая поэма в стихах Ивана Кулика «Джон Браун».

– Ты ее все-таки лучше в печку, – посоветовал отчим. – Теперь этим не стоит баловаться.

В печку пьесу Ивана Кулика я не отправил, а поставил ее на свою полку, за книги. Спустя еще некоторое время, драматическая студия, куда я ходил, поставила пьесу «Том Сойер». Негр Джим, друг Тома Сойера и Гекельберри Финна, по пьесе сидел в тюрьме, а они пытались его освободить. Для негра Джима нужно было написать песню. Так как я среди своих друзей в студии да и в школе считался известным поэтом, песню такую предложили написать мне. И тут я вспомнил, что один из негров в пьесе Ивана Кулика пел прекрасную песню. Я перевел эту песню на русский язык. Я не мог, конечно, сказать, что это стихотворение Ивана Кулика. Я выдал эту песню за собственное сочинение. Мне было странно, что никто не удивляется, что я сумел написать.такую замечательную песню, всем это казалось в порядке вещей. Никто даже не догадывался, что я не обладал достаточными

способностями для того, чтобы сочинить такую штуку.

И еще я думал о том, что Кулик словно в чем-то предугадал свою судьбу. И песня эта была для меня как рассказ сына Ивана Кулика Коли о французском заключенном, которому приснилось, что его казнят.

Рассуждал ли Иван Кулик в тюрьме, как действующее лицо его пьесы, исполнявшее эту песню? Думал ли так, как негр из пьесы Кулика, Бруно Ясенский, когда был репрессирован? Не знаю. Но в песне этой правды, может быть, больше, чем в действительности. Ведь и в самом деле, как говаривал Станислав Ежи Лец, чем больше мы удаляемся от действительности, тем ближе мы к правде.

Вот эта песня в моем переводе:

Если бы я держал начальникаТам, где держит он меня,На волю б я пустил начальника,Он в тюрьме не сидел бы и дня.На волю б я пустил начальника,Тюрьму бы я ему открыл,Сразу бы я отпустил начальника,До захода б отпустил.Я бы сказал тогда начальнику:– Наслаждайся сияньем дня. –Если бы я держал начальникаТам, где держит он меня.

Так я сделал свой первый и, сколько помню, единственный плагиат. Я бы и сейчас мог выдавать эти стихи за собственные, потому что в переизданиях Ивана Кулика эта пьеса, переделанная из поэмы, не повторяется. Ее больше не издавали. Может быть, я сегодня единственный человек на земле, который помнит эту песню из пьесы. И, может быть, я тогда бессознательно хотел все-таки, чтоб это произведение, эта часть произведения Ивана Кулика не пропала. А ведь она не пропала. На нее написал музыку известный композитор, ее исполняли в этом спектакле в студии, а потом в спектакле взрослого театра.

«Если бы я держал начальника там, где держит он меня». Это замечательно. Это прекрасная песня. Но в жизни, как правило, те, кто держат начальников там, где прежде начальники держали их, не отпускают этих начальников на волю.

О, Джон Браун! О, Иван Кулик! Я не знаю, какими вы были в действительности. Но хочется мне думать, что вы были такими, как этот негр – Джим.