Плачущий ангел

Дьяченко Александр

– Делайте с ней что хотите, - ответил он, не останавливаясь и не сходя с велосипеда.

Сейчас она находится у одного моего друга. Ему приходится много ездить, встречаться с людьми. Когда я передавал ему образ, то рассказал его историю. Мой друг взял в руки икону, благоговейно поцеловал её и положил в карман пиджака напротив сердца. Я знаю, что он с ней никогда не расстаётся.

 

Возлюбленная тихо скрылась, оставив нелюбимого мужа умирать от тоски

 

А однажды, по дороге из храма в посёлок меня остановил мужчина лет 35-ти.

–

Батюшка, нам икону продали, очень дёшево. Такая большая старинная икона, как нам сказали, это «Спас оплечный». Надеялись, что дома у нас получше станет, а только наоборот всё ухудшилось. Может она ворованная?

– Всё может быть, - отвечаю.

– Я хочу икону «Спаса» принести в храм. Возьмете?

– Конечно возьмём - приносите.

 

Потом, время прошло, я уже и забыл о том разговоре, но, вновь столкнувшись с этим человеком - вспомнил. Правда, только после того, как он снова первым заговорил со мной.

– Батюшка, совсем у нас плохо. Я скоро обязательно принесу «Спаса».

 

Принёс он его только месяца через два. Меня в это время в храме не было, но мои матушки мне рассказали: как этот мужчина поставил образ на столик и произнёс, обращаясь к нему, словно к живому:

– «Ну вот, ты снова в храме, я думаю, что тебе здесь будет хорошо, это будет твой новый дом».

А потом, повернувшись к моим помощницам, сказал:

– Попросите батюшку помолиться об Ольге, это моя женщина, она пропала.

На расспросы он вновь повторил, словно сомнамбула:

– Ольга пропала, ушла из дома и не вернулась, документы, деньги, вещи на месте, а её нет.

Мы молились об Ольге, но только тот мужчина в храм больше не пришёл.

 

После этого события прошло наверно года три, и я как обычно по вторникам поехал в область в семинарию начитывать лекции своим студентам. Утром был небольшой туман, да ещё торфяники горели, поэтому ехал осторожно. У меня тогда был ижевский москвич ("Каблук"), так что и при желании на нём особенно не разгонишься. Уже отъехав от дома более тридцати километров машина внезапно вошла в полосу сплошного тумана. Никогда: ни до, ни после - я не видел такого тумана. Он действительно был совсем как молоко - такое впечатление, что лобовое стекло мне оклеили белой светонепроницаемой бумагой. По инерции, резко скинув скорость, я ещё ехал вперёд, но куда ехал на самом деле, - понять не мог.

Вдруг вижу, навстречу мне появляются контуры горящих фар, и понял, что вышел на встречку. Резко повернул руль вправо и пополз в сторону кювета. Интересно, что я не мог различать границу асфальта и гравийной отсыпки обочины. Остановился, горят все огни, думаю, пережду, но не тут-то было. Вижу, прямо в меня дрейфует такой же бедолага. Пришлось выйти из машины и лечь ему на капот, чтобы он меня увидел и отвернул. Потом я снова поехал потихоньку вперёд, стоять при таких обстоятельствах было ещё опаснее, чем ехать. Вдруг слева меня обгоняет высокий белого цвета автобус с метровыми «стопами». Я пристроился за ним, как за маяком, и мы «помчались» со скоростью километров в двадцать в час. Потом он вдруг

резко затормозил, - остановился и я. А на свет огромных фонарей автобуса встали и те, что шли за нами.

Образовался затор, мы стояли и видели, как проехали скорые, пожарные. Пока ждали, я достал канон своему святому и стал читать. Только окончил молитву, как моя дверь со стороны пассажира открылась, и я увидел голову местного жителя:

– Мужик, - говорит он мне, - ехай назад, там впереди, - он махнул рукой, - разгребать на целый день, - так что ехай!

– Как же я поеду? Ведь меня по встречке снесут?

– Не снесут, вся трасса перекрыта.

Потом из новостных сообщений я узнал, что в этом месте столкнулось более пятидесяти автомобилей. А мы с автобусом были первыми, на ком прекратился этот счёт, правда, слава Богу, жертв было (для такой аварии) немного.

Разворачиваюсь и снова еду в тумане, но уже в противоположную сторону. Хорошо, когда кто-нибудь идёт у тебя перед носом и указывает путь, но я был один. И вдруг, мне на капот точно так же, как и я делал, ложится мужчина.

– Друг, довези до Н., - он назвал районный городок, - в ГАИ надо. Я тут в аварию попал, документы на страховку оформляю.

Я обрадовался, и мы общими усилиями благополучно выбрались на свежий ветер.

– Представляешь? За месяц я три машины разбил. И все на левых поворотах - вот не везёт.

– А ты бы их освятил, машинки-то, да как на поворот вставать, ещё бы и помолился.

– Да я в Бога верю, ты не подумай. В церковь иногда захожу, а года три назад так даже икону старинную пожертвовал в храм, - и он назвал наше село.

– А какую?
– спрашиваю. «Спас оплечный», - отвечает.

Мы едем, и я вспоминаю этого человека, и у меня всплывает имя Ольги.

– Слушай, - говорю, - а Ольга нашлась?

Он медленно повернул голову ко мне и посмотрел на меня широко открытыми глазами, то ли от удивления, то ли от ужаса.

– Нет, нет, не подумай, я не фокусник и не колдун, я священник того самого храма, куда ты передал икону. Мы молились о ней, ты же просил. Так нашлась Ольга?

Он вздохнул, и заговорил. Было видно, с каким трудом ему давались эти слова:

– Где я только её не искал, все больницы от областного центра до Москвы прошёл, все морги, всех неопознанных погибших. Не нашёл, отчаялся уже, волком выл.

Потом подсказали, на телевидение артисту Кваше написать.

И через год ночью она позвонила и говорит:

«Не ищи меня. Я просто ушла, не могу я так больше, без любви. Прости, но я не вернусь».

И положила трубку. Даже документы не попросила выслать.

Мы подъехали к месту, куда направлялся мой попутчик. Он вышел из машины, и пошёл было, но потом вернулся и протянул мне бумажку в сто рублей.

– Зачем, спрашиваю, не нужно, мне же всё равно по пути.

– Да нет, это помолись за Ольгу, не знаю как это у вас в церкви называется - сорокоуст?

Твоя молитва быстрее дойдёт. И, пожалуйста, поставь свечу нашему с ней «Спасу» - пускай у неё всё будет хорошо.