Плач палача
Шрифт:
Втайне от Алексея Нина проходила медицинские осмотры, сдавала анализы, консультировалась со специалистами, но получала единственный ответ: «Вы здоровы». Само собой, Нина умалчивала о том, что случилось с нею больше трех лет назад. Она считала, что в маленьком городке все тайное рано или поздно становится явным. Ей не хотелось, чтобы Алексей узнал об этом. Пусть лучше живет с мыслью, что вся проблема в нем. Так Нине было легче. Правда, оставалось одно «но» и немалое – Паша. Алексей был его любящим отцом. И если быть уверенным, что бывшая супруга Зорина не изменяла ему с первых дней
А она сама через год после развода оказалась у разбитого корыта – Шкловский не планировал создавать с ней семью, не воспринимал Пашу. Ребенок мешал ему, о чем, рыдая, рассказывала Ирина родителям Алексея, а те – Зорину. Он знал, чем все закончится, и не ошибся: вскоре Ирина с Пашей вернулись в Саринск в квартиру, оставленную Алексеем. Романтика отношений двух любовников закончилась банальной ссорой и полным разрывом.
С появлением Паши в Саринске Зорин стал искать способы сближения с ним. Ребенок был очень эмоционально напряжен. Это замечали его бабушки, дедушки, это не укрылось от глаз Алексея и Нины, которые однажды вместе провели с мальчиком замечательный день. Ирина, раздавленная неудачами в личной жизни, совершенно равнодушно восприняла желание Зорина встретиться с сыном. Но она не знала, что Нина тоже окажется рядом, и пришла в бешенство, когда выяснилось, что Паше очень понравилась красивая рыжеволосая тетя.
– Она такая добрая и внимательная! Она слушала все, о чем я рассказывал, – похвастался Паша, вернувшись с длительной прогулки.
– Лицемерка! – процедила сквозь зубы Ирина и мгновенно позвонила Зорину.
– Чтобы ее больше никогда не было рядом с моим сыном! Никогда! Иначе и тебе будет невероятно трудно увидеться с ним, хотя бы в день его рождения! Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю! – кричала она Алексею. От неожиданности он не сразу нашел нужные слова.
– Ира, зачем ты так? Кому будет хуже, если мальчик будет спокойно чувствовать себя рядом с Ниной?
– Повторяю, чтобы ее рядом не было! Точка.
– Что случилось? – Нина видела, как побледнело лицо мужа. Он медленно положил трубку телефона.
– Ничего. Бессильная злоба брошенной бабы!
Конечно, он рассказал Нине обо всем. И с этого дня стал встречаться с сыном один на один. Ирина строила всяческие препоны. Свидания с сыном были редкими, кратковременными. Мать Паши постоянно показывала, что в их жизни все идет по плану и встречи с Зориным не входят в него. Она могла отменить их, перенести на другое время и снова отменить. Она изводила Алексея, получая от этого нескрываемое удовольствие. Отношения между Зориным и Ириной испортились окончательно.
– Как можно получать удовольствие от страданий другого человека? – недоумевал Алексей. – Подменили ее, что ли?
– Люди не меняются. Просто с годами они перестают притворяться, – Нине не понравилось то, что с ее мнением никто не считался. Но со временем она решила, что все к лучшему. Тем более, что проблема с собственной беременностью не решалась и само напоминание о ребенке, которого подарила Зорину не она, а другая
– Нина, очнись! – Алевтина Михайловна взяла дочь за руку, но та так глубоко ушла в свои мысли, что никак не отреагировала на это. – Ниночка!
– Да, мам, так вот я говорю, что у нас другие планы, – Нина тряхнула головой, отчего ее волосы заиграли всеми оттенками от рыжего до темно-коричневого. – Вот Леша обещает машину мне подарить.
– Тебе машину? Зачем она тебе, Нина?!
– Времена сейчас другие, мамочка. Женщина должна многое уметь. На следующей неделе иду на водительские курсы. Домохозяйкой быть хорошо, но, кажется, я не из тех, кто может долго сидеть дома, занимаясь хозяйством. Я работать хочу.
– А машина при чем?
– При том, что Леша скоро поможет мне открыть свое дело. Нужно будет ездить в столицу, по делам бизнеса. Бывают ситуации, когда доверять можно только себе. Поэтому нужно быть на колесах. У Леши своих забот хватает – я хочу, чтобы он гордился мной.
– А чем ты собираешься заняться? – поинтересовалась Алевтина Михайловна.
– Не буду рассказывать заранее, не обижайся. Я стала какая-то суеверная в последнее время. На меня это не похоже, но – факт, – развела руками Нина.
– Ленке Смирновой, небось, рассказала. Признавайся, рассказала?
– Пришлось, потому что мне нужна помощница, которой я могу доверять. Она должна стать моей правой рукой.
– Говоришь так, будто собралась руководить. Ты явно не швеей в наше ателье решила устроиться, – усмехнулась Алевтина Михайловна.
– Точно, – хитро сощурилась Нина. – Я собралась купить это развалившееся, никому не нужное ателье и превратить его в самый престижный салон Саринска. Скоро это будут не пустые слова. Сейчас время новых возможностей.
Увидев, как вытянулось лицо матери, Нина подошла, обняла ее. Ей давно хотелось рассказать о своих планах, но она предпочитала говорить о конкретных вещах. Пока все было в проектах, но Зорин обещал, что они очень скоро воплотятся в реальность. Нина была счастлива вдвойне: сбывалась ее мечта прославиться на весь Саринск, а там, бог даст, и далеко за его пределами. Свое тщеславие Нина не оставила в прошлом. Оно было ее второй натурой, которая то заходила в тень, то снова показывалась и повелевала.
– Да, мамуль, планы наполеоновские, надеюсь, что все будет так, как мы хотим.
– Я очень верю в это, – сдерживая слезы, сказала Алевтина Михайловна. Она не стала продолжать, что если планам дочери суждено исполниться, то и ее мечта наконец осуществится. Хоть под старость получить доказательство того, что твой ребенок добился большего, чем ты. – Я рада за тебя, милая, но хочу, чтобы работа не мешала твоим природным обязанностям.
– Ты опять, мам?
– Опять и не обижайся, – Алевтина Михайловна сделала предупредительный жест рукой. – Тебе только двадцать три – все еще впереди.