Плач льва
Шрифт:
— А чем здесь занимаются?
— Физкультурой.
— ???
— Ну да, физкультурой. Любой ребенок начинает двигаться гораздо раньше, чем говорить, разве нет?
— …
— Тут мы обучаем их пониманию и движению. Преподаватель дает малышу какое-нибудь задание, например: «Подними руку!» Если ребенок сразу же понимает и выполняет, что бывает нечасто, то немедленно получает похвалу. Если нет, то учитель помогает ученику справиться с заданием и повторяет материал до тех пор, пока не получит положительный результат. Конечно, я привела самый примитивный пример, но можете не сомневаться: эту комнату дети покидают только тогда, когда у педагогов не остается ни малейших сомнений в том, что их воспитанники готовы воспринимать
— Вы же обещали порекомендовать.
— Я не отказываюсь. Но, знаете, мое мнение — это мое мнение. Возможно, сами вы сумеете более точно определить, с какой семьей будет удобнее работать. Я могу сколько угодно долго говорить вам о том, что ни в коем случае не надо брать в ваш спектакль Дениса — брата Артема Тангиева, потому что у ребят слишком тревожные родители, вникающие во все процессы до такой степени, что вам придется оговаривать с ними чуть ли не каждое слово, которое вы или ваши сотрудники собираетесь произнести на репетиции. Но это будет всего лишь совет. А следовать ему или нет — воля ваша. Возможно, вы, напротив, решите, что Денис — именно тот мальчик, который вам нужен, и никакие предостережения вас не остановят. Я, конечно, назову фамилии, но решение ведь все равно остается за вами.
— Да, конечно.
— Я напишу записку. Вам выдадут в канцелярии телефоны нескольких семей, где у детишек-аутистов есть старшие брат или сестра, но на вашем месте, прежде чем знакомиться, я бы сначала просто понаблюдала за ними. Порой взгляд со стороны может о многом рассказать.
— Согласна.
— Прекрасно. Пойдемте дальше.
Следующее помещение напоминает обычный класс общеобразовательной школы: парты, стулья, доска, учебные пособия на стенах.
— Здесь дети общаются с логопедом.
— Я думала, такие занятия обычно проводятся индивидуально.
— Да, общительному ребенку специалист исправляет речь в индивидуальном порядке, но наших малышей необходимо стимулировать и развивать в них не только речевые навыки, но и умение работать в коллективе.
Женя чувствует, что ослабевшая на какое-то время симпатия к этой женщине вспыхивает с новой силой. Эта нежность и гордость в голосе, эта теплота, с которой она то и дело произносит «наши малыши», «наши посетители», «ребята», не может оставить равнодушной. Женя тянется к ней, ощущает родственную душу. Она точно так же болеет за своих питомцев, переживает за них, радуется их успехам и расстраивается из-за неудач. То, что казалось ей какие-то минуты назад шарлатанством и надувательством, теперь превратилось в тяжелый, кропотливый, благородный и замечательный труд, который невозможно ни переоценить, ни измерить.
— Вы занимаетесь таким чудесным делом, — не сдерживает Женя эмоций.
— Ну, это просто жизнь, милочка. Из нас двоих вы наделены гораздо большим волшебством. Я, например, совершенно не умею договариваться ни с дельфинами, ни с моржами.
— С людьми подчас договориться сложнее.
— Что верно, то верно. — Заведующая подмигивает Жене и жестом приглашает продолжить путешествие. — Следующий кабинет вам наверняка понравится. Не сомневаюсь, туда вы заглянете еще не раз. — Она распахивает очередную дверь. Большое помещение, напоминающее актовый зал, не кажется ни особенным, ни примечательным.
— А здесь что делают? Поют? Танцуют?
— Бывает, поют, бывает, танцуют, но все больше просто общаются с друзьями.
— Разве с друзьями нельзя встретиться в каком-нибудь другом месте?
— О! Конечно, можно. Но у наших подопечных друзья не простые.
— ???
— Четвероногие.
— Вы
— Собаки. Причем самые разные. От традиционных, служащих человеку пород — овчарок, лабрадоров, — до обыкновенных дворняг, у которых тренеры заметили способности к общению с нашими детишками.
— То есть получается, что дельфины не единственные, кто способен оказать…
— Благотворное влияние на аутиста? Конечно, нет. Собаки здесь могут дать фору водоплавающим, вы уж не обижайтесь. Эти занятия вам обязательно надо посетить. Во всяком случае, здесь вы найдете помощь и поддержку, если коллеги из других дельфинариев не захотят поделиться с вами своими наработками.
— О чем вы?
— Я о своем условии, Женя. — Шутливый тон мгновенно становится серьезным. — Я помогу вам, чем смогу, но и от вас потребую максимальной помощи. Вы сделаете шоу, и я не сомневаюсь, что оно будет иметь успех. Да, возможно, вы привлечете внимание общественности к проблеме аутизма, но за всплеском интереса всегда наступает спад, а нам нужна постоянная помощь, перманентное содействие. Не буду ходить вокруг да около: я прекрасно знаю, что в дельфинариях существуют сеансы плавания с животными, и примерно представляю, сколько они стоят. Практически никому из наших посетителей регулярные посещения таких сеансов просто недоступны. Я хочу, чтобы вы организовали в своем дельфинарии бесплатные часы общения наших деток с дельфинами. И не думайте, Женя, сейчас о том, как вы будете это организовывать и чем мотивируете людей. Думайте о том, что вы сделаете благородное дело.
Женщины возвращаются в кабинет. Заведующая чувствует внутреннее напряжение гостьи, видит ее колебания и продолжает уговаривать:
— Вы не переживайте, кто-нибудь из наших «собачников» обязательно возьмет над вами шефство. Я сейчас посмотрю, кого именно порекомендовать. Да и детей у нас, в общей сложности, не так уж много. Все разделены на группы: кто-то ходит к психологу, кто-то к логопеду, кто-то на анималотерапию. Так что больше десяти человек в неделю к дельфинам не придет.
— Десять человек? — Женя быстро прикидывает в уме. — Но ведь каждому в неделю нужно минимум два занятия. Иначе воздействие потеряет силу, станет неэффективным.
Заведующая отрывает взгляд от бумаг, в которых ищет для Жени информацию о сотрудниках центра, смотрит на собеседницу с прищуром:
— Вы мне нравитесь, быстро соображаете. Да, минимум два, а лучше даже три занятия. Но если выделить на каждого ребенка по тридцать минут, тренер будет занят лишние полтора часа, не больше. Неужели у вас не найдутся люди, готовые подарить это время детям безвозмездно?
— Найдутся. Наверное… — Женя слышит, как неуверенно звучит ее голос, и не понимает происхождения этих сомнений. Ведь мысленно она уже перебрала всех работников дельфинария и решила, что наверняка среди ее ребят обнаружатся и добрые, и благородные, и лишенные меркантильности. Чего бояться? Зачем пугаться? Кого страшиться? Женя уже не переживает. Если и осталась какая-то толика сомнений, то связана она теперь вовсе не с конкретной поставленной задачей. Любое неизведанное дело должно вызывать легкое волнение. В противном случае его выполняли бы роботы, а не люди. Все. Долой страхи и прочь сомнения.
— Точно найдутся, — твердо обещает Женя.
— Славно! — В тоне заведующей прослеживается явное облегчение, а в глазах снова загораются задорные искорки. — Боитесь? Всегда страшно начинать что-то новое.
— Боишься? Всегда страшно начинать что-то новое. — Сессиль так тщательно размешивала сахар в чашке кофе, будто пыталась растворить в ней всю свою грусть от предстоящего расставания. Они сидели с Женей в аэропорту Парижа. До рейса на Сидней оставалось всего полтора часа, а девушки все еще не могли поверить в то, что одна из них действительно войдет в самолет.