Плач льва
Шрифт:
Собака осторожно забирает свои лапы из рук мальчика и выходит из комнаты вслед за хозяином. Артем знает: это нехорошо, эгоистично, даже как-то по-детски, но он не может заставить себя не надеяться и не ждать того, что ребенок начнет волноваться и переживать из-за отсутствия Марты. Но малыш никак не реагирует на ее уход, продолжая беспрерывно издавать веселые звуки. Он уже нашел себе новое занятие: накручивает на пальчик светлый локон сидящей рядом матери и отпускает его с коротким смешком. Артем выходит из квартиры, осторожно прикрывая дверь, чтобы не спугнуть резким звуком щебетание ребенка.
— Один — ноль в пользу Томатиса, —
13
Женя никогда не сомневалась в том, что расхожие слова «незаменимых нет» срабатывают практически в любой жизненной ситуации. Поэтому незаменимой она себя не считала, но лишний раз почувствовать себя нужной, вновь осознать, что занимаешь в жизни именно свое, а не чье-то место, было необычайно приятно и, что греха таить, льстило ее самолюбию. Еще вчера она сокрушалась о неспособности подчиненных принять собственное решение, проявить инициативу и взять на себя хоть какую-нибудь ответственность, а сегодня уже улыбалась тому граду вопросов и проблем, что обрушились на нее, как только она переступила порог дельфинария. Нет, ничего экстраординарного за время ее отсутствия не произошло ни с людьми, ни с животными, но было заметно, что буквально все: и продавщица киоска Люся, и Шурочка, и дрессировщики, и их питомцы — испытывают неимоверное облегчение оттого, что директор снова в строю. Конечно, все могут теперь вернуться к исполнению исключительно собственных обязанностей и не испытывать напряжения из-за того, что неожиданно может что-то случиться, и придется действовать, и проявлять характер, и брать в руки лидерство, и отвечать за свои поступки, и не прятаться под крылышко умеющей все уладить Евгении Николаевны.
— Доброе утро, Женечка, — салютует ей пожилой охранник. Он стоял здесь на посту еще в те времена, когда Женя работала простым тренером, и имел право забывать об отчестве, обращаясь к ней.
— Доброе, — она пытается проскользнуть мимо как можно быстрее. Нет, Женя не всегда так делает. Часто останавливается, справляется о здоровье, о детях и внуках, о колебаниях курса валют, за которыми почему-то пристально следит сторож, но сейчас она торопится. Сегодня первая тренировка молодого тюленя Сэнди, и хочется присутствовать, чтобы понять, стоило ли предпринимать столько усилий и ходить по инстанциям, умоляя, чтобы подписали бумаги и обязали зоопарк передать дельфинарию одного из родившихся и уже подросших там тюленят. Женя спешит, но ей не удается сделать и двух шагов, как расстроенный голос охранника заставляет ее остановиться.
— Такое дело, Женечка…
— Да?
— Замок на воротах заедать стал. Вчера минут пятнадцать мучились, так и не смогли открыть. Пришлось коробки с сувенирами в киоск через главный вход таскать. Водитель ругался сильно, машина-то на улице осталась, там из-за этого пробка, все гудят, сигналят, кроют его на чем свет стоит, ну а он, естественно, нас. А то как же? Они разве, ироды, в долгу останутся? Им слово, они тебе десять. Я вот помню, давеча…
— Так что с замком? — Женя нетерпеливо переминается с ноги на ногу.
— А бес его знает. Заел, и все тут. А сегодня рыбу привезут. Ее-то через главный вход не потащишь.
— Не потащишь, — задумчиво соглашается Женя. — Менять надо.
— Так
— И за чем дело стало?
— За бухгалтерией. Они без вашего согласия даже чихнуть боятся. А тут такие траты: пятьсот рублей все-таки. — По его интонации невозможно понять, считает он сомнения бухгалтера по поводу самоличной выдачи данной суммы пустяковыми или, наоборот, совершенно оправданными.
Женя прикидывает: спуститься в бухгалтерию, договориться о деньгах, подписать документы — минут десять, пятнадцать. Она быстро вынимает из кошелька пятьсот рублей, протягивает сторожу:
— Голубчик, сходите, купите на свое усмотрение и поменяйте, ладно? Потом сочтемся. — Директор устремляется дальше по коридору, стараясь максимально быстро справляться с появлением очередных препятствий на ее пути:
— Кофемашина гудит как-то странно, и лампочки мигают, будто случилось что-то, — возникает на дороге буфетчица Оксана.
— Попроси ребят-звукорежиссеров глянуть. Не справятся — вызывай мастера, — скороговоркой отвечает Женя.
— Какого? — кричит вслед Оксана.
— Любого. Сервисного, — так же кричит Женя на ходу.
— Из ста дельфинов пятнадцать разбиты, ну куда это годится. Неужели нельзя получше упаковать? — продавец сувенирного киоска наглядно демонстрирует пробегающей мимо Жене остатки стеклянных фигурок.
— Спишите.
— Я-то спишу, ясное дело, только деньги в трубу вылетают.
— Ваши?
— Нет, дельфинария.
— Значит, проверяйте все поштучно при водителе, составляйте акт, пишите претензию. Если не будете этого делать, в следующий раз удержу стоимость осколков с вас, чтобы деньги дельфинария не вылетали в трубу.
— Но…
Женя протестующе поднимает руку. Она закончила разговор. Хотят, чтобы она во всем разбиралась. Так пожалуйста: она разберется. Мало не покажется.
— Холодно уже. Гардероб пора открывать, — выскакивает навстречу Жене уборщица.
— Откроем на следующей неделе.
— Надо бы на этой.
— Мы всегда в октябре открываем.
— А людям это как объяснить?
— А ничего объяснять не надо. — Женя кивает на бумажку, висящую под табличкой с надписью «Гардероб». — Там все указано: с октября по апрель.
— Но холодно ведь.
— Объясни это не мне, а государству. Ставка гардеробщика работает с октября по апрель. Ты хочешь работать бесплатно?
— …
— Вот и другие не хотят.
Женя продолжает свой бег. Ступенька, еще ступенька. Навстречу ей из дверей выходит Шурочка и говорит с довольной улыбкой:
— Ой, зря вы вчера не пришли, Евгения Николаевна! Представление — просто сказка. А звукорежиссер — ой, умора! Я специально напротив рубки села, чтобы его физиономию видеть. Он вообще не понял, что случилось, и…
— Потом, Шура, потом, — Женя останавливает болтовню помощницы. Директор как раз надеялась, что звукорежиссер поймет, что и как именно случилось. Но если мальчик оказался совсем не проницательным, то придется потратить несколько минут на его просвещение. Но только не теперь, позже. А сейчас — тренировка. Женя приветственно машет рукой дрессировщику, который при виде директора прерывает свое общение с тюленем, и делает ему знак продолжать, не обращая на нее внимания.