Плач Абалона
Шрифт:
– И с чего это Папоротнику вздумалось стать человеком? – пробормотал лучник. – Олень из него куда лучше.
– Он хотел убивать волков, – объяснил Каспар.
– Я тогда еще не знал, что люди ни на что не годятся, – мрачно объявил рогатый лесик. Он ничуть не устал.
– Ты сейчас так говоришь, – возразила Брид, – потому что еще не знаешь, что обретешь, став человеком.
Вот переродишься – все изменится. Никогда не задумывался, почему маленькие дети часто плачут? Потому что учиться быть человеком очень больно.
Папоротник одарил ее презрительным взглядом и умчался
– Тихо! – шепнул вдруг Каспар. Он почувствовал, что бледнеет, а колени у него начинают дрожать.
– Что такое? – таким же шепотом спросила Брид. Каспар указал на Папоротника, внезапно замершего в тени большого дерева. Вытянув шею, лесик настороженно смотрел вперед.
Глава 19
Отрубленные медвежьи лапы Тудвал положил перед собой на седло, и с них капала кровь, пятная попону. Халь смотрел на это с отвращением: зачем было уродовать тела мертвых медведей? К словам принца о целебных свойствах медвежьих когтей он отнесся недоверчиво. Вообще-то Халь гордился тем, что не слишком чувствителен. Он ведь вы рос в гарнизоне, где людям, чтобы выжить, приходилось становиться суровыми. Но все равно при виде довольного выражения на лице кеолотианца, поглаживающего свои трофеи, в груди у него что-то переворачивалось.
К облегчению Халя, впереди показались повозки, так что можно было позабыть о случившемся. Тем более что на смену одной неприятности пришла другая: навстречу им скакал во весь опор лорд Тапвелл. Он выпалил слова приветствия принцу Ренауду, но поговорить явно спешил с Тудвалом.
– Сир, – грациозно поклонился овиссиец, – у нас проблемы.
– С принцессой Кимбелин?
– Нет, сир. С ней все в порядке. Один из наших разведчиков нашел странные отпечатки. – Он повернулся к Ренауду. – Сержант-бельбидиец проявил неподчинение: отказался покинуть повозки и осмотреть следы, несмотря на прямой мой приказ. Прошу вас сурово его наказать.
Халь порадовался тому, что Огден всерьез отнесся к его просьбе не оставлять принцессу.
– Сами посмотрим, – сказал Тудвал, заметно успокоившись.
– А у вас, сир, все ли в порядке? – спросил его Тапвелл, явно пренебрегая Халем и Кеовульфом.
– Разумеется. – Принц похлопал по лежавшим перед ним медвежьим лапам. – В полном порядке.
Халь скрипнул зубами.
Они подъехали к повозкам. Лошадям с трудом удава лось проворачивать тяжелые колеса, вязнувшие в грязи.
– Лучше бы запрягли йотуннских буйволов, – произнес Кеовульф. – Полагаю, мой тесть с радостью бы их вам продал.
– Королевские повозки должны везти только лошади, – высокомерно ответил Тудвал.
– Не больно-то быстро они их везут, – резко заметил Ренауд, словно пытаясь восстановить свое достоинство после того, как опозорился, не сумев спуститься по крутому склону.
Женщины казались испуганными, даже принцесса Кимбелин, вышедшая из крытой повозки на голос брата, вела себя тише обычного. Она заговорила с Тудвалом по-кеолотиански: спрашивала, все ли у него хорошо – так, во всяком случае, решил Халь. Он уже лучше владел этим языком, но все равно мало что понимал. Кимбелин, видимо, очень обеспокоила полученная принцем
– Я весьма рада, брат мой, что вы возвратились.
– Что случилось в мое отсутствие? – спросил он.
Халь и забыл уже, как прекрасна Кимбелин. Она долгим взглядом посмотрела на Тудвала, и Халь, ожидая, пока принцесса объяснит свое беспокойство, увлекся изучением ее красоты. Ни один волосок не торчал из гладкой прически, и даже на тусклом солнце Кеолотии ее тонкая коса, перевитая золотой нитью, сияла, будто полированное серебро. Мягкие локоны должно быть, фрейлинам пришлось немало потрудиться, завивая их, ведь от природы Кимбелин достались волосы прямые, как у брата обрамляли лоб.
– Солдат наткнулся на странные следы, – сказала она. – Ни Хардвин, ни Тапвелл таких прежде не видели, так что, разумеется, все стали беспокоиться. Впрочем, полагаю, тут нет ничего опасного.
Тудвал, взяв с собой сержанта Кая, отъехал проверить находку, пока повозки тащились по дороге на запад, скрипя от тяжести драгоценного груза. Какое-то время Кимбелин смотрела ему вслед, потом произнесла:
– Дворяне с мягких равнин Бельбидии, такие, как Тапвелл и Хардвин, едва способны отличить кабаний след от оленьего. В отличие от вас, разумеется, – добавила она, любезно кивнув Халю.
Тот сверкнул глазами. Приятно было думать, что принцессе нравится его мужественная стать, многочисленное и впечатляющее оружие, а также покрытый изящной резьбой рог, висящий на серебряной цепочке. Длинный рог, украшавший когда-то голову йотуннского буйвола, если в него дунуть, издавал необычайно могучий звук. Довольный собой, Халь тронул рукоять меча.
Когда принц вернулся, сестра посмотрела на него с разочарованием. Тудвал поднял светлую бровь, словно повелевая Кимбелин держаться подальше от торра-альтанца.
– Кеовульф, Халь, поедете со мной, – властно приказал он. – Может статься, вы лучше умеете… – Прервав сам себя, Тудвал махнул рукой. – Вперед!
Халь не любил получать столь резкие приказы, зато был доволен, что принцу понадобился его совет. Тудвалу, должно быть, нелегко просить другого о помощи. Вот и славненько.
Однако когда Халь увидел следы, радость его растаяла.
Тудвал соскочил с коня и указал на глубокие отпечатки, оставшиеся во влажной почве, такие четкие, что можно было даже различить стрелку в копыте. Здесь прошла неподкованная лошадь, решил Халь, и Кеовульф согласно кивнул.
– Так я и думал, – сказал Тудвал. – Ничего удивительного. Но взгляните вот сюда.
Рядом с лошадиным копытом отпечаталась сомнений быть не могло когтистая лапа огромного хищника, раза в четыре больше волчьей. След был ровный и круглый, не такой, как у медведя, разве что размером его напоминал.
– Очень крупная кошка, – не задумываясь, определил Халь. – Очень-очень крупная, больше тех, что живут в горах вокруг Торра-Альты. Наверное, со льва размером. И что странно… – Он смолк на полуслове.