Плацдарм
Шрифт:
«Возможно, — подумал он, — так мог бы выглядеть некрополь древних богов, которые все-таки умерли. Кем были те, кто построил этот огромный город? Зачем? Куда исчезли?»
Между тем за его спиной начался спор. Морская колдунья о чем-то говорила с шаманом.
— Да нет же, там сказано: «И вот, червь больше не будет рыть ходов, не будет сверлить дыр в плоти мира, не будет являться больше в сновидениях посвященным, не станет поглощать время, извергая миры. А значит, пробудятся спящие прародители, суть которых — рождение и смерть всего сущего. И тогда все
— Твой разум помутился! — высокомерно ответила Крайя. — Ваши легенды искажены, а истинный и первоначальный вариант хранит наша книга Эно. «И явится роющий и разрушающий, чтобы вступить в сражение с богами мира. Великий род небожителей погибнет, и весь Аргуэрлайл познает муки и смерть. И тогда предстанут из тьмы вышние боги, дабы отразить прорвавшихся из нижнего мира! И от таранов их рухнут звезды и утонут в колодцах тьмы… И, победив, воздвигнут из праха погибшего мира новый мир, новое небо и новую землю…»
— А ты, наверное, забыла, что ваша книга Эно прямо говорит, что роющий и червь — это не одно и то же? Иначе бы почему ваш роющий в одном из воплощений носил имя «слепая обезьяна»?
— Не хочешь ли ты сказать, что древние пророки были безмозглыми тупицами? — саркастически расхохоталась Крайя.
Каиров мысленно выругался и отвернулся — спор двоих мракобесов непонятно о чем нагонял на него тоску.
Он принялся смотреть на море и колыхающийся на мелкой волне флот.
Дуэт голосов — громкий, хрипловатый Крайи и надтреснутое дребезжание шамана напоминал птичью свару.
Вдруг взгляд капитана зацепился за что-то…
Примерно кабельтовых в пяти от берега волны стали другими — появились какие-то неестественные всплески, образующие сходящиеся концентрическими кольцами ряды кругов.
«Какая странная зыбь, — промелькнуло у него в голове. — Никогда такой не видел».
И вдруг Тамерлану стало страшно. Не просто страшно, а ОЧЕНЬ страшно. Он посмотрел на своего спутника-шамана. Тот тоже что-то почуял, вцепившись в резное дерево жезла, и было в его напряженной позе нечто такое, от чего среди тропического дня кавторангу сразу стало холодно и невыносимо тоскливо. Замолк и переводчик — видать, ощущения шамана передались и ему. Лишь Крайя самозабвенно продолжала чирикать, забравшись совсем уж в дикие дебри древних преданий.
Волна жути накатила на Каирова, в общем-то человека неробкого десятка. И не было уже удивления перед древними тайнами и красотами моря и суши — только беспричинный ледяной ужас, перехвативший горло, и стук крови в висках. Судорожно сглотнув, кавторанг медленно повернул голову в ту сторону, куда смотрел оцепеневший маг. И от того, ЧТО он увидел, ему стало так плохо, что, моряк лишь чудом сдержал вопль.
Прочь, прочь от этого кошмара!!!
Волны стали приближаться, а всплески — становиться все чаще. Каиров отчего-то понял — пришла смерть.
Из воды стали появляться огромные щупальца, а затем еще всплыл бледно-серый
Спрут целенаправленно двинулся вперед — туда, где дрейфовала флотилия.
Стоявший рядом с Каировым жрец упал на землю, онемев от страха. Рядом рухнул кто-то из спутников кавторанга, кажется лейтенант Еремеев. Пискнув, как прибитая мышь, замолкла Крайя.
А сам Тамерлан Ахмедович стоял и смотрел, как на фоне синего неба и сверкающих бликов солнца возвышался чудовищный противоестественный живой колосс, чудовище из неведомых океанских бездн, бесспорный их властелин.
Оно было больше любого корабля на этой планете, и больше, много больше, тех пограничных посудин, на которых Каиров служил на Земле. Превосходило размерами сухогрузы и танкеры, ходившие по его родному Каспию. Да что говорить, даже авианосец показался бы рядом с ним небольшим суденышком!
И медленно, но неотвратимо двинулась эта живая громадина на их флотилию, на ходу выпуская длинные щупальца и отростки, казавшиеся на фоне скалоподобной туши тонкими, как соломинки. Но пенные следы, оставляемые ими, говорили, что за исполинская мощь сейчас противостоит судам.
С кораблей до берега донеслась отчаянная пальба.
Однако жалкие безоткатки, вгоняющие в зверя снаряды, выглядели так же смешно, как баллисты и катапульты, обстреливающие Луну. Пожалуй, даже пушки эсминца и земного сторожевика были бы бессильны перед этим исполином.
Тут помог бы разве что главный калибр какого-нибудь дредноута, из реликтов минувшей войны, что еще бороздят земные моря. А лучше — пресловутое торпедное оружие специального назначения.
Чудище подалось вперед. На первый взгляд медленно, но наметанный глаз моряка дал Каирову понять, как быстро движется этот исполин.
И в самом деле, какие-то секунды — и вот оно уже совсем рядом с флотилией. Его флотилией.
Из воды выныривали все новые щупальца и опрокидывали корабли.
Но это было не все.
В бинокль кавторанг явственно видел, как море вокруг живого острова из сине-сапфирового становится мутно-серым, как облако мерзкого цвета расплывается во все стороны. Как на пути этого пятна всплывают серебристые тушки рыб. Как вцепившиеся в обломки и плотики люди, которых оно достигло, разжимают руки и погружаются в воду, чтобы больше не всплыть.
Один из отростков продвинулся далеко к берегу, в их сторону, словно… словно чуял столпившихся на краю утеса людей. Но, не дойдя кабельтова три до кромки прибоя, втянулся обратно.
А затем исполин, погубивший полторы тысячи человек и целую флотилию, скрылся в глубине — плавно и беззвучно. И лишь несколько водоворотов еще некоторое время крутили в мутно-серых волнах щепки и доски.
Каиров сделал еще пару шагов, переступая через упавшего ниц Еремеева.
Потом сознание милосердно погасло…