Питон
Шрифт:
Джером ничуть не обиделся: что ж, Люси нужно было хоть как-то реабилитировать себя. Вторую оплеуху, которой наградила его Долорес, тоже можно было как-то оправдать, не будь жена сама во всем виновата. У женщины похитрее хватило бы сообразительности сделать вид, что ничего не произошло, и не устраивать публичный скандал. Однако Долорес с Компаньоном, видно, нужны были козыри, чтобы продолжать свою игру, и теперь-то уж они непременно пустят их в ход.
– Поверь, я ужасно рад, что ты собираешься передать свою тайну Люции, - сказал Джером, не в силах скрыть волнение. Он взял Поля под руку и предложил пройтись немного по саду.
– Так уж получилось, что я стал фактически отцом Люции, - с жаром продолжал он.
– Своих детей
– Но?
– с чуть заметной иронией перебил его законный отец.
– Вот именно, к сожалению, есть одно "но". Я, по-моему, уже рассказывал тебе, что две недели тому назад она разбила новехонький автомобиль. Говорят, по пьяной лавочке, но я-то доподлинно знаю, что дело тут в наркотиках. Пришлось заплатить не только за машину, но и... за молчание. А вчера вот здесь, под этим кустом, Люси без обиняков призналась, что наркотики позволяют ей видеть звуки и слышать краски! А в какой раж она вошла, когда пыталась убедить меня, что одно такое "путешествие" в мир галлюцинаций значит для нее больше, чем три года учебы. Да она ни о чем и думать не хочет, кроме развлечений, шляется со всякими подонками и понемногу увязает в болоте. Вот так-то, Поль. Поверь, мне неприятно обо всем этом тебе рассказывать... Да и родная мамаша могла бы уделить дочке больше внимания. А что я? Мне нужно было делать деньги, и ничего я для них обеих не жалел. После вчерашнего разговора с Люси решил утром осмотреть ее комнату. Боже, чего там только нет! Тут тебе и химикаты, и лекарства, и косметика, и порнография!.. Все для секса, о сексе, во имя секса...
В комнате Люси Джером обнаружил на стене и портрет Поля, но об этом он, естественно, умолчал.
– Наткнулся я там и на наркотики, - так и не услышав от Поля ни слова, продолжал после паузы Джером.
– Какие-то ампулы, сигареты с марихуаной... Нашел и злополучный ЛСД. Говорят, капнешь немного на сахар - и можешь отправляться чуть ли не в рай... Все это, конечно, ерунда. Обыкновенное самовнушение, мода. Проглотил я кусочек - хоть бы хны, попробовал другой - и снова ни черта... Видать, закалка у нас получше, мозги дурману не поддаются... И вдруг ты заявляешь, что отдаешь ей свою тетрадку. Этакое открытие - и ей! Ведь это все равно что выбросить записи в первую попавшуюся урну!
"Складно у меня получилось, - мысленно похвалил себя Джером. Похоже, его проняло".
– Я не знал, что с Люцией так скверно, - признался Поль.
– Мне непременно нужно дождаться ее и поговорить. Надеюсь, ты не против, если я на время возьму дочь к себе?
– Пустая затея, Поль. Веришь ли, мне не жалко отдать этот сад и даже дом тому, кто сможет сделать из нее полноценного, практичного человека.
– Попытаюсь увлечь се чем-нибудь другим, - упрямо повторил Поль, скорее всего имея в виду свою теорию.
Джером отыскал в беседке нож и протянул гостю. С озабоченным видом, словно впервые в жизни видел этот зеленый, незрелый плод, Поль сделал на кожуре глубокий надрез и прислушался, будто надеясь услышать таинственную музыку, а потом стал потягивать через соломинку сладковатое кокосовое молоко. Джерому не хотелось пить, но он все равно раздраженно налил себе джина с тоником.
Пили молча, и раздражение Джерома росло. Мысли становились все злее, приобретали конкретные очертания. "Первое мое впечатление оказалось верным, - подумал Джером, потягивая невкусный коктейль.
– Поль типичный идиот. Блаженный оборванец, неспособный даже раздобыть нитку с иголкой, чтобы заштопать рваные штаны. Представляю, что стало бы с миром, сумей этот полугений-полупсих навязать ему свой образ жизни! Усилия многих поколений, вековые традиции, прогресс, достижения техники - все полетит к черту!.. К чему богатство, деньги, фабрики, - давайте взлетим над землей и будем с улыбкой приветствовать
Джером почувствовал нервную дрожь в руке, держащей хрустальный бокал. Зубы его застучали о край кубка. Поль же продолжал с блаженным видом потягивать кокосовое молоко. Но враждебный взгляд хозяина заставил его насторожиться - в глазах Джерома он прочитал, словно мерцающую неоновую надпись на стене небоскреба, слова: "Когда-нибудь человечество будет благодарить провидение за то, что ты опустился в дом, где живет высокосознательный гражданин и патриот".
Поль хотел было что-то сказать Джерому, но тот, не в силах больше выносить недомыслие гостя, схватил его в охапку и принялся трясти за плечи.
– Ведь твое открытие может попасть в руки врага!
– прорычал он, а на световом табло его глаз замелькала надпись:
"Ты должен умереть! Ты должен умереть! Ты должен..."
– Тебе самому это не приходило в голову?!
– хрипел Джером, и руки его уже подбирались к горлу Поля.
– Ты хочешь парализовать нашу молодежь, нашу промышленность! Жизнеспособность нашего государства! Ты не только полный банкрот, Поль, но и потенциальный изменник родины! Тебе чужды патриотизм, самолюбие, у тебя нет ни единого человеческого качества! Чего молчишь? Долго ты будешь молчать, я тебя спрашиваю?! Я хочу, чтобы ты хоть перед смертью понял, что сам во всем виноват, да-да, сам! Понятно? Тебе понятно? Ты понял, я тебя спрашиваю? Ну и слава богу...
Поль уже не дышал, голова его непроизвольно кивнула, - этого и добивался Джером. Ему показалось, что чудак изобретатель все же искренне осознал свою ошибку. Можно было прислонить отяжелевшее тело к стволу пальмы.
– О'кей!
– пробормотал Джером.
– Понять - значит простить, как сказал по телевидению один философ... Великие люди редко умирают в своей постели. А ты, Поль, гений, я в этом не сомневаюсь...
Тело Поля понемногу сползло на землю, и лишь тогда Джером почувствовал себя до крайности измочаленным, захотелось лечь рядом с трупом и хоть на минутку вздремнуть. Не стоило ему пить этот дрянной коктейль. Придумал тоже - философствовать с покойником, будь он хоть сто раз гений!.. Ерунда какая-то! Кстати, где там у него записи?..
Когда Джером засунул руку Полю под рубашку, ему почудились слабые удары сердца. Чего доброго, очухается и улетит. Может, привязать его или придавить чем-нибудь? Так ничего и не придумав, он перевернул труп на живот, уселся сверху и стал лихорадочно листать тетрадь.
Вначале мелкими буквами было написано краткое вступление, но Джером без очков не разобрал ни слова. Затем приводились основные требования, необходимые для того, чтобы человек смог преодолеть земное притяжение. Первое условие было выведено четким, каллиграфическим почерком:
"Следует иметь чистую совесть".
Это требование Джером воспринял без особого удовольствия. Вспомнив, где он сидит, Джером поднялся, снова приложил руку к сердцу Поля и убедился, что тот действительно мертв.
"Так... Только куда с ним теперь деться?
– озабоченно подумал Джером.
– Нужно припрятать его понадежнее для очистки совести.
И тут он вспомнил о питоне и обрадовался: "Надо обставить дело так, будто змея задушила Поля! Обовью ею труп. (Говорят, сытый питон не привередлив - безобиднее веревки. ) А потом позову Бетти, и она станет свидетельницей "несчастного случая".