Питомник
Шрифт:
Пиллей выступал долго, но его никто не перебивал. Он рассказал о том, как люди восторженно и с благоговением относились к малейшим проявлениям Разума, особенно если он был дефективным и пытался остаться на Земле в человеческом теле. Религия также не была запрограммирована для доноров - носителей Разума. Это их собственное изобретение.
Пиллей сначала пытался бороться с этим, старался глушить зачатки самосознания при помощи, излучений Контрольного Поля и даже организовывал публичные массовые расправы с донорами, которые пытались мыслить сами. Это не помогало. Самосознание уходило в глубину,
– Вы требовали от меня количественных показателей. Я отменил всякое вмешательство. И Питомник работал все лучше и лучше.
А ночью, когда Разум должен был сосредоточиться и очистить поступившую за день информацию от внешних раздражителей и Контрольного Поля, вот здесь подсознание подключалось к нему и пыталось снять хотя бы поверхностную информацию с Разума. Я блокировал это вмешательство только на последнем круге развития Разума, причем все Разумы потом жаловались на кошмарные сны в это время: подсознание доноров пыталось разрушить блоки. Иногда зто ему частично удавалось. Я был вынужден аварийно переводить Разум в другое тело, оставляя иногда этот покинутый разрушенный экземпляр в живых, чтобы его дебильный облик отпугивал других. Но и это не помогало.
Пиллей на некоторое время замолчал. Молчало и Кольцо.
– Я проводил и другие эксперименты. Но самопознание все-таки развивалось. Дошло до того, «что оно начало влиять на Разумы, которые, еще не созрев, начинали больше думать о своем теле, а не о, ментальном развитии. Это было явное влияние подсознания. Когда зти явления начинали принимать массовый характер, я проводил чистки, уничтожая доноров болезнями, войнами, стихиями, а их Разумы переводил на начальный круг развития, одушевляя камни, деревья и т.д.
Хуже всего, что доноры научились передавать по наследству те частицы знания, которые сумели извлечь из Разумов. Их дети сейчас и говорить, и читать начинают раньше, чем прежде. Один из доноров даже заявил однажды с присущим людям цинизмом: «Мы стоим на плечах гигантов, поэтому нам легче дотянуться до звезд».
– Мы можем принять решение, что Пиллей ошибся.
– Шаран говорил медленно и негромко, так что все невольно прислушивались.
– Ошибся, когда увеличил размер донорского мозга. Такой емкий мозг не требуется для развития Разумов. Но я бы уточнил: сегодняшних Разумов. Пиллей смотрел вперед - он закладывал донорскую схему с учетом прогрессирующего развития самих Разумов, и не его вина, что этого развития не случилось. Но досмотрите отчет. Где работают, на каких участках определяются молодые питомцы Пиллея?
В отчете сказано, что все они превосходят выпускников других Питомников по активности, приспособляемости, творческому анализу, умению принимать правильные решения в экстремальных условиях. Они превосходят своих братьев, вышедших из Питомников того же типа, которые были заложены позднее, с учетом опыта Питомника Пиллея, где был резко ограничен размер мозга доноров и уменьшены отличия доноров от прадоноров.
Да и активность самих доноров у Пиллея гораздо выше. Пусть они занимаются бессмысленным и даже вредным делом: строят, копают, стреляют, запускают ракеты, - но эта их активность положительно
Ситуация, как мы видим, парадоксальная. Ущербны не доноры - мы сами не готовы использовать ТАКИХ доноров. Уже много оборотов Системы мы не вносим изменений в формирование зачатков Разума, наши личинки стабильно и неизменно рассылаются из ЦС по единой программе.
– Стабильность личинок есть стабильность Разумов, залог расширения Системы, основа нашего движения. Вы желаете опровергнуть эту доктрину?
– недовольно вмешался Председатель.
– Не забывайте: для изменения программы формирования личинок нужно решение Большого Совета.
– Я пока не предлагаю изменить программу личинок - нужна тщательная подготовка. Но нам этого не избежать. Мы почти везде ушли сейчас от малоподвижных небиологических доноров - значит, активизация программы личинок назрела. Думаю, что нужно поручить подготовку таких изменений Тоооицч Совета.,
Но сегодня - я вынужден это признать - подобный опыт просто опасен! Если Питомник будет продолжать свою работу, то не исключен вариант, что доноры, имея достаточно развитое и, заметьте, очень агрессивное подсознание, будут активно влиять на Разумы, причем с неясными последствиями. К тому же случаев отказа от выхода из тела у формирующихся Разумов становится все больше.
Вы только представьте, что будет, если мы получим целый Питомник дефективных телесных созданий, в которых Разум сольется с подсознанием. Это же возврат к тому, что мы имеем за пределами Системы и с чем много лет боремся.
– Вы сгущаете краски, досточтимый, - воскликнул Пиллей, догадавшись, к чему клонит Шаран.
– Нет, я просто довожу до конца логический ряд, в который хорошо вписываются отчет дискокапсул и ваш доклад. Дальнейшее существование Питомника БА– 001 становится опасным для Системы. Ставлю вопрос о его аннулировании.
Это было поражение. Члены Кольца оказались не готовы к подобному решению: такого просто не бывало. Но получить внутри Системы очаг того самого Хаоса, который они столько времени оттесняли за пределы Системы… И Пиллей, лучше других понимая опасность, молчал.
Решение Кольца было жестким. Все вопросы по аннулированию Питомника должен готовить он, Пиллей. Впрочем, может, это и к лучшему. Слишком он засиделся здесь, в провинции. Даже на него начали влиять эти шустрые доноры: то мысли, то слова приходят оттуда - пора кончать.
Он готовил Питомник к ликвидации. Не прекращая текущей работы, он ввел в Контрольное Поле дополнительную программу - нужно проанализировать состояние всех личинок, развивающихся в Питомнике, чтобы решить, как поступить с каждой из них. Времени хватит.
– Я не хочу напрасно расходовать энергию на пустую борьбу, тем более, для тебя это небезопасно,
– произнес голос.
– По данным Контрольного Поля, у тебя очень высокий потенциал, малыш, поэтому я готов повозиться с тобой. Соверши свой Первый Полет. Потом поговорим. Обещаю дать тебе возможность встретиться с этими двумя, если ты этого захочешь. Ну же, лети!