Питомец «Ледового рая»
Шрифт:
За столом сидел Маркел Тихорьянов. Майор Галактического Корпуса. Судья-капеллан. Священник-эсбэшник.
Не много ли для одного человечка?..
– Заходите, Кентаринов. Садитесь.
Кирилл прошел к табурету, угнездился на нем. А они правы: со скованными за спиной руками самое место – сиденье без спинки и подлокотников. Все у них всегда продумано и рационально устроено.
– Вы что-то хотели рассказать мне о капрале Гмыре.
У Кирилла едва сердце не выпрыгнуло из груди. Кажется, возникает возможность поторговаться…
Стрёма
– Хотел, господин майор… Но есть ли смысл, если впереди штрафрота?
Сзади подскочил один из эсбэшников, клещами схватил за плечо:
– Разрешите, господин майор? Сейчас он расколется, как сухое полено…
Вот сучина! Пытки же запрещены!
Впрочем, Кирилл сразу же понял, что любые запреты здесь не имеют никакого значения. Что захотят, то и сделают. Даже если убьют, концов потом не найдешь.
Однако Тихорьянов предостерегающе поднял руку:
– Не надо! Оставьте нас наедине. И снимите наручники.
«Не для того же он меня вызвал, чтобы пожелать счастливого пути!» – подумал Кирилл.
– Но, господин майор… А если он…
– Снимите, снимите… Он не будет драться. Последняя драка его многому научила. Правда ведь, Кентаринов?
«Нашли идиота! – подумал Кирилл. – Драться, когда начинается торг, могут только полные придурки…»
– Правда, господин майор.
– Выполняйте, господа офицеры!
Кирилл почувствовал, что руки у него стали свободными, положил их на колени.
Оба эсбэшника вышли из камеры-кабинета, оставив осужденного с капелланом один на один.
– Знаете, Кентаринов, а вы мне нравитесь… Когда я был в вашем возрасте, я тоже не давал девушек в обиду, и они платили мне за это хорошим отношением. Но знаете, какая между нами разница?
– Какая? – спросил Кирилл.
– Я не дрался с обидчиками своих девушек прилюдно. И потому так и не побывал под судом, а сужу сам. И как судья, могу пообещать вам изменение приговора, если вы сообщите о капрале Гмыре сведения, которые мне покажутся полезными.
– Нет уж, господин майор. Я настаиваю на изменении приговора, даже если мои сведения не покажутся вам полезными. Что помешает вам надуть мне баки?
– Честь офицера.
– Честь офицера? – Кирилл покивал. – Да, серьезное замечание… Правда, говорят этот товар не в чести с двадцатого века, извините за невольный каламбур.
Тихорьянов усмехнулся:
– Нет, вы, молодой человек, нравитесь мне все больше и больше… Ладно, сейчас я включу кое-какую аппаратуру, и давайте, рассказывайте!
Перед капелланом загорелась триконка дисплея. Потом он достал из ящика стола обруч из прозрачного материала с двумя язычками, заканчивающимися металлическими кружочками.
– Это приемник старого доброго аппарата, который зовут полиграф полиграфычем. Знаете, что это такое?
– Знаю. Детектор лжи.
– Совершенно справедливо… Наденьте на голову.
Кирилл надел.
– А теперь рассказывайте!
Продолжать торговлю было бессмысленно.
Майор слушал внимательно, сделал несколько уточняющих вопросов, пристально глядя то на Кирилла, то на дисплей. Кирилл отвечал на них спокойно, обстоятельно и без утайки. Во-первых, бессмысленно; во-вторых, брякнув «а», в кусты не прячутся.
– Что ж… – Тихорьянов оторвал взгляд от дисплея и удовлетворенно посмотрел на Кирилла. – Лжи в вашем рассказе полиграф полиграфыч не зафиксировал. Сообщенные вами сведения представляются мне содержательными и полезными. Так что данной мне человечеством властью я изменяю ваш приговор.
Кирилл аж привстал с табурета в ожидании.
Вот все подивятся, когда он припрется сейчас в казарму…
Капеллан погрозил ему пальцем:
– Опять вы спешите, молодой человек. Как с той дракой… Боец Галактического Корпуса должен быть терпелив и хладнокровен. Надеюсь, помните устав? Пока могу только сказать, что штрафрота обойдется без вас. Окончательное же решение я объявлю вам завтра.
Ему надо проверить мою информацию, понял Кирилл. Разумеется! Серьезные люди впереди транссистемника не бегут. Как говорит Спиря, спешка нужна только при ловле блох… Что ж, придется провести еще одну ночь в тюрьме. Но больше меня сюда и поганой метлой не загонишь. Чтобы там не говорили про тюрьму и суму. И вообще, отныне мы не будем драться прилюдно, отныне мы будем терпеливыми и хладнокровными…
Видно, пока он размышлял, Тихорьянов вызвал своих помощников, и оба эсбэшника ввалились в кабинет.
– Отведите его в камеру! Свободу не ограничивать.
– Есть! – сказал один из эсбэшников.
Капеллан вышел за дверь.
– Встать!
Кирилл встал. Шестерок хлебом не корми, а дай свою власть показать…
– Руки за спину, осужденный!
Руки у Кирилла сами собой сжались в кулаки. Ведь майор приказал им!..
– Ну?.. Нейтрализатором угостить? Сейчас приложу!
Боец Галактического Корпуса должен быть терпелив и хладнокровен, напомнил себе Кирилл. Ладно, можно потерпеть и остаться хладнокровным. Больше меня не заведешь!
Он разжал кулаки. Улыбнулся тому эсбэшнику, что стоял перед ним. И завел руки за спину.
Запястья тут же с силой притянуло друг к другу.
– Так-то лучше! – сказали в голос оба охранника.
Кирилл не стал им возражать.
40
С капелланом «Ледового рая» Кирилл познакомился едва ли не в первый свой день пребывания в лагере. Ну уж во второй-то точно, поскольку именно во второй день состоялось первое занятие по истории религии. Это Кирилл запомнил на всю оставшуюся жизнь, поскольку открыл для себя историческое знание, просто-напросто потрясшее его.