Питомцы капитана Пика
Шрифт:
Как он и ожидал, жена лежала на кушетке и спокойно читала книгу.
"Почище чем в кино", - подумал Чалов, но все-таки спросил жену, как это ей удается везде успевать... Ты и в ванной, и на кухне, и во дворе?!" Жена удивленно взглянула на него:
– Ты же знаешь, я никогда не принимаю ванну на ночь, - отрезала она.
В мгновение ока очутившись у двери ванной, он снова увидел жену. Он позвал ее.
Жена мылась, ничего не слыша из-за шума душевой струи. Чалов вошел и тронул ее за руку пальцем. Палец словно провалился r пустоту, при этом он остался сухим.
– Тварь!
– страшным голосом закричал он.
– Тва-арь!
Фантом
Реальная жена Чалова, выбежавшая из спальни, едва не угодила под его кулаки.
– Что с тобой, милый?
– спросила она, обнимая его.
Но Чалов лишь отшатнулся, брезгливо топорща палец, который только что прикасался к фантому. Он вымыл руки и стал прислушиваться. В доме было тихо. Так тихо, что доносился шум дальнего кладбищенского леска за дорогой.
Вспомнив некстати кладбище и разрытые могилы, Чалов не выдержал. Теперь ему было все равно - сойти с ума от страха или бороться с ним до победного конца. Достав лучемет и нарушив приказ, в котором по разным соображениям запрещалось подходить к Черному Каньону (на эту вылазку готовилась целая группа специально подготовленных и оснащенных людей), он отправился туда один.
То, что увидел Чалов, подходя к каньону, заставило его вздрогнуть и вскинуть лучемет. Ему... снова почудилась жена. Он знал, что это фантом, однако рука не поднялась выстрелить в него. "Жена" исчезла сама, через минуту-другую, словно прочитав его мысленное желание пальнуть пару раз крест-накрест впереди себя. Услышав резкий звук за спиной, он оглянулся. "Жена" шла за ним по пятам. Чалов щелкнул лучеметом, поставив кнопку на взвод Фантом исчез и больше не появлялся.
Все время оглядываясь назад и всей кожей чувствуя чье-то присутствие, Чалов стал спускаться в каньон. Он ощущал противную дрожь в руках и коленях и едва сдерживал желание пустить огонь вокруг себя. И хорошо, что сдержался. Он понял это, когда, раздвинув кусты, увидел черный древний светолет времен двадцать второго века на дне каньона.
Возле светолета сидел человек. Человек был безоружен и спокоен. Во всяком случае, он делал вид человека, обреченного на вечный покой.
– Он мертв, - решил Чалов и, стараясь быть хладнокровным, подошел поближе.
Человек поднялся и на чистом старорусском языке представился:
– Капитан Пик, бортинженер светолета номер сто семь, образца две тысячи сто одиннадцатого года.
Чалов опешил. В горле человека что-то тоненько сипело и посвистывало, словно в груди у него была вставлена мембрана.
– Докладываю, - помедлив продолжал человек.
– Задание выполнено. Зооастр из созвездия Лиры доставлен на Землю. В силу непонятных обстоятельств запланированный в памяти светолета космодром, который должен был встретить и принять нас, на этом самом месте отсутствует. Нам пришлось сесть в каньон, вследствие чего произошла непредвиденная авария и часть существ из нашего зооастра оказалась на свободе. Вам, наверно, известно, что восемь особей вышли из анабиоза, а значит, очутившись на воле, временно ушли из-под нашего контроля!
– Как вы допустили такое..., - придя в себя, вскричал Чалов первое, что пришло на ум.
– Успокойтесь, - произнес медленно человек со светолета.
– Все страшное позади - семерых, самых опасных из них, мне удалось поймать и возвратить на место в зооастр.
Только теперь Чалов заметил, что человек со светолета есть тот самый человек-робот, один из тех, какими гордился когда-то двадцать второй век.
Было странно видеть его здесь, в тридцатом веке человечества, давно оставившего свои
Теперь на истощенной, иссушенной, почти обезвоженной Земле, экономящей каждый литр воды, каждую каплю энергии и топлива, вернувшийся светолет казался забытым призраком, ненужным ностальгическим обрывком сна. Зачем он был здесь? Эти разговоры о зооастре - звездном зверинце, натворившем столько ужаса за каких-то пять дней?
Чалов собрался с мыслями:
– Насколько я понял, людям больше не угрожают чудовища из космоса?
– Так точно, шеф, пойманы все, кроме Монстеры-Хамелеона, - четко ответил капитан Пик.
– Однако будьте спокойны, - продолжал он, Монстера-Хамелеон безобидна. Она единственная, кто не опасен людям, этакая шутница-фантом, любящая прикидываться то тем, то этим, в точности перевоплощаясь в кого угодно, даже в человека.
– Так это она заигрывает со мной вот уже больше часа?!
– воскликнул Чалов, заметно веселея.
– Ее не так-то просто поймать, - заметил капитан Пик.
– Хотя она доверчива, как дитя, и очень любит играть.
– Не питается ли это дитя трупами или мозгами людей?
– спросил, мрачнея, Чалов. Он содрогнулся от сознания близости чудовищ.
– Нет, шеф, это всего лишь огромная инфузория-прозрачник, питающаяся исключительно микроорганизмами из воздуха.
Чалов с симпатией взглянул на капитана Пика. Спокойствие, исходящее от него, передавалось на расстоянии.
Рассмотрев поближе капитана Пика, он только теперь понял, как стар этот человек. Вернее, человек-робот. Даже "вечный" эластик, обтягивающий лицо этой умной машины, после всего лишь каких-то восьми веков странствий в метагалактиках, представлялся теперь драным чулком, покрытым довольно зримыми морщинами и микротрещинами. Левый его глаз был поврежден и в силу известных обстоятельств плохо отремонтирован, из ключицы торчала тончайшая, но весьма заметная пружина из серебристого материала.
– Да, я, кажется, уже совсем старик!
– заметив пристальный взгляд и угадав мысли Чалова, сказал капитан Пик.
– А ведь, кажется, совсем недавно живые прекрасные женщины Земли засматривались на меня, как на настоящего мужчину-красавца. И все-таки... несмотря ни на что, я счастливец... Где теперь мои дублеры-охотники? Роботы Миг, Джон, Север! Их пожрали одного за другим чудовища, трясины, песчаные зыбуны тех планет, на которых мы побывали.
Я остался один, залатанный, но целый, и мне не хватило всего лишь одной гайки, чтобы закрутить сломанную клетку зооастра. Я взял ее из своего тела. Я закрыл зооастр и, не в силах сдвинуться с места, ждал вас. Вы... можете посмотреть на моих питомцев из космоса! Это подлинные живые сокровища, на доставку которых ушло почти восемьсот лет. Они там, в стеклянном вольере под действием анабиоза. Взгляните - первый с краю - Мегакропус! Он ушел первым в день приземления... Этот кусок сала, кровосос, чудовище из чудовищ! Его зверский нюх не почуял робота в сантиметре от носа. Я схватил его сразу в чьем-то дворе, вынюхивающего добычу, и всадил в него тройную порцию анабиоза.