Письма
Шрифт:
104. Ему же.
Извержения естественные и непроизвольные закон сделал подлежащими очищению для того, чтобы с большим усилием избегали мы произвольных и противоестественных. Ибо Заградивший вход во святилище и пребывающим в грехах мнимых, а не действительных, пока они не очистятся, внушает тем больший страх и угрожает тягчайшим наказанием согрешающим произвольно. Ибо если невольное не просто бывает извиняемо, то явно, что произвольное неизвинительно, если не будет уврачевано искренним покаянием.
105. Монаху Елиссею.
Пасть в грех состоящему в послушании — дело страшное; еще страшнее — пасть посвященному; самое
106. Ему же.
Относительно Божественного естества существует следующий закон и устав для созданного рода: не по достоинству Его воздавать чествования (что и невозможно), но измерять благочестие силами воздающих. Посему, никто из борющихся с нищетою да не унывает, но более да веселится. Ибо то, чего только и требует Божественное естество (а это есть добродетель), всего более может быть приносимо в дар всеми.
107. Епископу Феодосию.
Это опасное дело, что Евсевий, обязанный быть наставником нестяжательности, истолкователем небесных догматов, погрязая в земном, собирает богатство, — не знаю почему, еще не самое страшное. Но то, о чем известил ты ныне, о чем свидетельствуют многие весьма верные мужи и что, может быть, нашим преемникам покажется невероятным, в том невозможно и превзойти его. Ибо кто захочет легко поверить, что подвизающихся в нестяжательности, сияющих всяким любомудрием,. признавая бесполезными как не способных помогать ему в обогащении, он бесчестит и не удостаивает священства, а богатых, пожиная их богатство, возводит в священство, хотя бы они и были исполнены всякого порока, думая, что священство должно служить наградою не добродетели, но богатству?
Тем, которые не порабощены сими страстями, надлежало бы, как сказал ты, придумать должное врачество от этой болезни. Но, поскольку они, будучи малочисленны, совершенно закрываются множеством порабощенных пороку и, боясь вражды многих, плачут, но не выказывают ничего мужественного и смелого, то сим возбуждают подозрение в том, что и сами страждут тою же болезнью. А ты, святилище ненависти к пороку, не почитай всех таковыми, но держись той мысли, что иные, в числе которых и ты сам, сохраняют в себе черты апостольских нравов, и их–то ради не произносится приговор на согрешающих.
108. Пресвитеру Агафу.
Пребожественное Определение и Слово Отчее, о премудрый (без предисловия приступлю к истолкованию, потому что мучусь желанием высказать свою мысль), если, как говорят, появилось позднее Отца, то не вечно, а если вечно, как мы говорим, то не появилось позднее. Ибо ничто так не свойственно естеству Божию и не отличает Его, как вечность. Посему словом сияние указывается на совечность, выражением образ ипостаси (Евр.1:3) — на ипостасность, именованием Слово — на бесстрастие и бесплотность, именем Сын — на личное свойство и на единосущие.
Ибо, из каждого речения извлекая пригодное,
109. Пресвитеру Анастасию.
Если споривший с тобою Иудей, как сказал ты, думает, что у Законодателя не высказано ничего сверх заключающегося в букве, то отвечай ему следующее. Невежество ваше обличают два писателя, бывшие у вас по пришествии Христовом: умозритель Филон и историк Иосиф, из которых первый весь почти Ветхий Завет обращает в иносказание, а другой именно и пишет: «Законодатель иное искусно дает подразумевать, иное с важностью представляет в иносказании, а что полезно было сказать прямо, то выражает буквально».
Ибо, если представим Иудеям пророческие изречения, подтверждающие это, не замедлят они их перетолковать и извратить, апостольские же подтверждения, доказательства и истолкования осмелятся злочестиво отвергать, но отвергнуть свидетельство почитаемых у них мудрецами будут не в праве.
110. Епископу Ермогену.
Священство поставлено как бы посередине между естеством Божеским и человеческим, чтобы одному служить, а в другом производить перемену на лучшее. Посему, в том, кто думает о священстве выше сего, кажется мне, нет благоразумия.
111. Ермогену.
Для святых, премудрый, чрезвычайность опасностей, угрожающих добродетели, служит поводом к приобретению большей славы.
112. Диакону Исидору.
Иерусалим (воспользуюсь ясным примером), когда был подкрепляем Божиим споборничеством, стоял непреклонно и без труда и кровопролития одерживал победы, а когда лишался оного за то, что воставал против Него, вражеский огонь удобно преклонял его к земле. Так и душа, когда за постоянство нравов она будет ограждена силой свыше, легко преодолеет врагов, а когда согрешит, будет и здесь объята огнем страстей, и там мучима огнем суда.
113. Софисту Асклипию.
И Ксеркс (с тобою, софист, и речь веду о знакомом тебе), наложив мост на Геллиспонт, не мог наложить иго рабства на умы Афинян; но хотя все привел в движение и нарушил предписанный стихиям устав, однако же не отклонил Афинян от того, на что они решились. Посему ни с чем не сообразно поступаешь ты, задумав одним советом поколебать нашу мысль и склонить к человекоугодию. Поэтому перестань предлагать нам подобные советы, а если не перестанешь, исключим тебя из сонма друзей.
114. Чтецу Мартирию.
Сильная и на все отваживающаяся любовь к многостяжательности, не зная сытости, принуждает плененную душу идти до крайнего предела зол. Посему, будем отражать ее от себя, особенно же в самом начале, потому что, возобладав над нами, она сделается неодолимою.
115. Сириону.
Мужественный Павел, доблестный вождь, не посрамивший звания, в какое был возведен Царем, презревший свои выгоды, чтобы преуспевали дела других, ничего не имел в виду, кроме полезного для Церкви, и взывал, что все надлежит делать к созиданию Церкви. Но мы, имея в виду свою славу, то, что нам кажется полезным, предпочитаем пользе Церкви. А слава Церкви, без сомнения, простирается и на нас, наша же слава не переходит непременно на все общество. Ибо, если, думая устроить свои дела, пренебрежем заботой о назидании ближних, то утрата не будет ли больше прибыли?