Письма
Шрифт:
В ЛИТЕРАТУРНЫЙ ИНСТИТУТ
Никольское, декабрь 1964
Уважаемые товарищи!
После того как я уехал из Москвы, из института, где я был (в октябре) по делу своего восстановления на заочном отделении, — я уже больше не работал зав. клубом в с. Никольском, т. к. за длительное отсутствие «потерял» эту должность.
С ноября работаю в здешней районной газете. Об этом и посылаю Вам справку.
Так что мой адрес прежний:
Вологодская обл., Тотемский р-н, с. Никольское.
С С уважением,
Р. S. Неужели до сих пор не оформлен приказ о моем восстановлении? Ведь я тогда уехал, договорившись по этому поводу с ректором и с кафедрой творчества
Н. Н. СИДОРЕНКО
Никольское, 19 декабря 1964
Дорогой Николай Николаевич!
Добрый день или вечер!
Я опять в Николе. Время сейчас в природе такое, что поневоле — любитель ты или не любитель — приходится наблюдать и переживать борьбу зимы и осени. Уже ясно видится, что зима победит, осень уже почти на обеих лопатках, и многим болельщикам от этого весело и радостно, в том числе и мне. Хотя я люблю зиму только в этот момент борьбы, когда она полна свежести и новизны, и знаю, что она мне скоро наскучит потом.
Живу сейчас в другой избе за скромную плату (и буду жить недолго здесь), но здешний адрес у меня прежний, т. к. дома в этом селении не нумеруются.
Написал несколько стихотворений. Взялся писать прозу — повесть — кажется, у меня это может получиться, но пока не хватает усидчивости, детальной ясности образа да и условий для этого писания (имею в виду самые скромные условия). Хочу прозой написать историю одного человека, не похожего, на современных литературных героев, — чтоб в нем была жизненная, а не литературная тоска, сила, мысль, разумеется, не физическая, а духовная. Но это пока хочу, а не написал, одна только глава готова, так что «похвастаться» или поогорчаться нечем здесь.
Никаких заданий из института мне сюда не послали, и я не знаю, чем это объяснить.
Что нового, Николай Николаевич, у Вас в семинаре и в институте?
Много ли стихов написано натурально, т. е. как на душе, жизненно, а не сочинено, хотя бы и по всем правилам техники?
И еще я хочу узнать вот что: будут ли все-таки мои стихи напечатаны в «Огоньке»? Если будут, то примерно когда и какие? Я перед отъездом заходил в «Огонек», но не застал там Алексеева.
Вот у меня пока все. До свидания. От всей души желаю Вам здоровья и всех радостей в жизни, а также и всей Вашей семье. Передайте, пожалуйста, привет Анне Георгиевне и Тане.
Вологодская обл., Тотемский р-н, с. Никольское
19/XI-64 г. Н. Рубцов
Р. S. Писал это письмо раньше, да вот только сейчас отправляю.
Е. А. ИСАЕВУ
Никольское, конец 1964
Уважаемый тов. Исаев!
В конце весны я принес и сдал в Ваше издательство рукопись книжки своих стихов под названием «Звезда полей».
Сейчас, когда прошло довольно много времени, мне хотелось бы узнать у Вас, что же Вы намерены сделать с этой рукописью, что Вы решили насчет ее.
Поэтому, извиняясь, что беспокою, прошу сообщить мне об этом по такому адресу: Вологодская обл., Тотемский район, село Никольское.
Что касается меня, то я не забыл еще о тех стихах и за
Николай Рубцов
НАЧИНАЮЩЕМУ АВТОРУ
январь 1965 г. (?)
Уважаемый Иван Игнатьевич! Добрый день!
Тема Вашего стихотворения — полет в космос — была уже использована во множестве стихотворений разных авторов, т. е. эта тема, как говорится, общая и старая.
Смысл стихотворения — прославление героев-космонавтов — также был выражен во множестве стихотворений такого же рода.
Слова, которые Вы употребляете в стихотворении для прославления этих героев, также были уже употреблены все в том же множестве стихов на эту тему.
Вашего оригинального настроения в стихотворении — нет.
Вашего оригинального мировоззрения в стихотворении тоже нет.
Вот по всему по этому Ваше стихотворение не произвело на меня впечатления. А жаль. Жаль потому, что человеку, любящему стихи, любому такому человеку всегда бывает радостно, когда он находит в стихах поэзию, т. е. свежую тему, свежий смысл, свежее настроение, мировоззрение, мысли, свежие оригинальные слова. И всегда приходится огорчаться, когда всего этого нет в стихах.
Уважаемый Иван Игнатьевич! Я искренне написал здесь о главных недостатках Вашего стихотворения, ничутъ не желая убедить Вас в верности моего мнения о нем, о Вашем стихотворении. Вполне, вполне возможно, что я ошибаюсь, когда думаю о нем так, и вполне возможно, что это Ваше стихотворение другим читателям понравится. И я от всей души желаю Вам этого. Еще немного.
Когда я говорю Вам, что тема Вашего стихотворения старая и общая, это еще не значит, что я вообще против старых тем. Тема любви, смерти, радости, страдания — тоже темы старые и очень старые, но я абсолютно за них и более всего за них!
Потому я полностью за них, что это темы не просто старые (вернее, ранние), а это темы вечные, неумирающие. Все темы души — это вечные темы, и они никогда не стареют, они вечно свежи и общеинтересны. В Вашем же стихотворении, как я уже говорил, нет оригинального настроения, т. е. нет темы души. Вы, очевидно, думаете, что достаточно взять какую-нибудь тему современного прогресса, особенно популярную, и уже получится поэтическое стихотворение. Но это не так. Хорошо, когда поэт способен откликаться на повседневные значительные события жизни, общества. Но надо сначала своими стихами убедить людей в том, что Вы поэт, чтобы к Вашим словам относились с вниманием и интересом, а потом уже откликаться на эти значительные события.
Так что главное для Вас, я думаю, попробовать сначала свои силы в умении выражать свои душевные переживания настроения, размышления, пусть скромные, но подлинные. Поэзия идет от сердца, от души, только от них, а не от ума (умных людей много, а вот поэтов очень мало!). Душа, сердце — вот что должно выбирать темы для стихов, а не голова.
Коротко о подробностях стихотворения. Вот Ваши эпитеты: «Небо голубое», «сильная грудь», «могучие крылья», «улыбка светлая и веселая», «знамена алые», «седая голова», «золотая звезда», «почтительное молчание», «великий подвиг». Неужели Вы не заметили, что все это очень, очень общие, распространенные, примелькавшиеся эпитеты, потерявшие свою выразительность.