Письма
Шрифт:
Спасибо за предложение проекта провести у тебя лето, но будем надеяться, что это будет не в Виннице, а где-нибудь ближе.
Мы живем в общем по-прежнему, работы много, толку мало. Орден всех взволновал, думаю, что теперь и работать станет легче.
Левка заканчивает дипломный проект, и мы все с ним волнуемся.
Галя кланяется тебе и Гале и всей твой многочисленной фамилии. От меня тоже передай поцелуи и поклон.
Антон похож на меня? По моему глубокому убеждению, это не такое большое счастье, во всяком случае от души желаю ему быть больше похожим на батька.
Будь здоров
Твой А.
ИЗ ПИСЬМА О. П. РАКОВИЧ
13 марта 1939
Как я живу на новом поприще? Трудно сравнить с прошлым. Но сейчас уже не бывает у меня таких счастливых минут, помните? Ехали мы в Полтаву на нашем замечательном фаэтоне. Почему-то Вы ночевали в колонии. Вы сидели на главном сидении рядом со Стефанией Потаповной, я - против Вас, и мы смеялись всю дорогу. Я не помню уже, о чем мы говорили тогда, но я хорошо помню, что это был самый счастливый момент моей жизни. В общем, Вы стеснялись и дерзили мне, но Вам страшно хотелось хохотать, а Стефания Потаповна завидовала Вашей молодости и обижалась.
...Я очень много работаю, много борюсь и часьто лезу на рожон, у меня много врагов, а друзья... В руках у меня нет такого дела, которое я готов защищать до последней капли крови. Пишу. Сейчас развел повесть о любви - длинную повесть, в которой хочется сказать многое и многое вспомнить, поэтому сейчас я еще чаще вспоминаю о Вас.
О. П. РАКОВИЧ
28 марта 1939
...Ну, вот и прекрасно, переписка началась и сразу вошла в спокойные берега. Удивительное дело, я переписываюсь с Вами, а говорят, что чудес не бывает! Да еще как замечательно - у Вас остался не только почерк прежний, но и характер такой же счастливый характер, как и был. Я очень хорошо представляю, какая Вы сейчас - Ваше лицо, смех, ухватку, походку. Конечно, Вы потолстели, конечно, у Вас теперь новая грация, Вы референт и иногда напускаете на себя важность. Но это Вам всегда было к лицу, помните, как Вы кричали на заведующего губфинотделом: "Не морочьте мне голову!"
А люди вокруг Вас, по всей вероятности, такие же, как и вокруг меня, - только они всегда грызут меня, а Вас иногда любят, даже в проходной комнате Вас не трогают и не обижают. Одним словом, я завидую Вам и тем самым хорошим людям, от которых Вы в таком восторге.
Ну, бог с Вами, живите счастливо, только комнату перемените, с какой стати в проходной.
Очень хорошо, что вы не вышли замуж и что у Вас нет детей. Теперь это тяжелый крест, и мне было бы очень печально.
Я живу по-прежнему. Много работаю, много спорю, у меня как и всегда, масса врагов, а друзья растерялись, только мои бывшие воспитанники иногда меня вспоминают. За счастьем я и раньше не гонялся, а теперь и совсем потерял к нему аппетит, очевидно, между счастьей и мной невозможен обычный язык. Но и катастроф я в своей жизни не допускаю - терпеть не могу страданий, ни своих, ни чужих.
Очень много разьезжаю...
Это хорошо - много вижу людей и новых мест, я ведь всю жизнь жил домоседом.
А где Вы бывали, куда ездили, бывали в Москве?
Очень хотел бы подарить Вам какую-нибудь мою книгу, но сейчас у меня нет ничего. Обязуюсь все книги, если будут выходить, немедленно высылать Вам - с лирическими надписями.
Пишите.
Целую Ваши руки.
Ваш А. М.
С. А. КАЛАБАЛИНУ
28 марта 1939, Москва
Дорогой мой Семен!
Я в последнее время по обыкновению замотался и долго тебе не отвечал. Спасибо, что ты не обращаешь внимания на мое свинство и пишешь.
В общем твои дела как будто идут полным ходом. Яцкевич мне не ответил, и это, конечно, квалифицированное хамство, ничего не поделаешь, и напоминать ему не хочу, тем более что по всему видно, мы с тобой ему не ко двору, - у него, вероятно, какие-нибудь другие есть "соображения".
То, что он молчит, между прочим, меня даже утешает. Это значит, что все равно ты с ним не сработался бы. Стоит ли в таком случае лезть на разные рожны?
Вообще думаю, что тебе не нужно нервничать, по опыту знаю, что лучше бывает там, где трудно...
Было бы очень хорошо, если бы твой сегодняшний опыт кто-нибудь записывал. Только не нужно увлекаться живоописанием беспорядка в детских домах, это все хорошо известно и имеет характер классический. А вот записывать твои начинания, изобретения, споры, рабочие физиономии ребят и прочих людей это было бы важно.
Очень рад твоим семейным успехам.
Был на днях в Харькове, видел много своих ребят, видел Терского, Тимочку#1 и других...
Пиши, серденько!
Передай привет Гале, Антону Семеновичу и прочим твоим наследникам.
Твой А.
ПЕРАЗИЧ
28 марта 1939, Москва
Уважаемый товарищ Перазич!
Спасибо Вам за внимание и за добрые чувства по поводу моей "Поэмы".
Тему о любимчиках в семье обязательно использую, признаюсь Вам, что эта деталь семейных отношений как-то ускользнула из моего внимания, а между тем это настоящий бич.
Спасибо и за поправку насчет зверей. Поленился проверить, да и как-то так случилось, что под рукой ничего не было из Ветхого завета. После Вашего письма ходил по букинистам, искал Библию или что-либо в этом роде и, представьте, ничего не нашел.
Еще раз прошу принять от меня самую искреннюю человеческую благодарность.
Желаю Вам здоровья и хорошего настроения.
Ваш Макаренко.
ДОРОФЕЕВУ
31 марта 1939, Москва Севастополь, Дом учителя. Директору т. Дорофееву
К сожалению, сейчас не могу обещать Вам приехать в Севастополь в апреле, так как очень занят. В Крыму буду не раньше осени, в сентябре или в октябре. Если к тому времени у Вас еще не остынет охота встретиться со мной и поговорить, прошу сообщить - желательно через массовый сектор клуба писателей в Москве (Воровского, 50).
Привет.
А. Макаренко
II. ДОКУМЕНТЫ БИОГРАФИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА
Аттестат А. С. Макаренко, 4 июня 1904 г.
Аттестат
Предьявитель сего Макаренко, Антоний Семенович, сын цехового города Харькова, православного вероисповедоания, родившийся 1 марта 1888 г., обучался с 1901 по 1904 год и окончил полный курс учения в Кременчугском 4-классном городском училище.
При отличном поведении оказал успехи: по закону божью - отлично - 5, -""- русскому и церковнославянскому языку - отлично - 5,