Письма
Шрифт:
Я сейчас уже начинаю забывать о колонии им. Горького, увлечен работой в коммуне им. Дзержинского, здесь получается очень ново и интересно.
Желаю Вам всего хорошего.
А. Макаренко
Мешает мне работать та травля, которая ведется и сейчас против меня и всех горьковцев. Здесь задумали, кажется, вообще лишить меня возможности работать, моих коллег по колонии им. горького просто разгоняют. Это все создает такие условия, когда для писания просто нет свободной души, хочется просто ругаться, ну, а мою ругань никто, конечно, не напечатает.
А. М.
Н. Ф. Остроменцкой
16 октября 1928
Харьков
коммуна
Милая Надежда Феликсовна!
Простите, что не отвечал Вам так долго. Все собирался, но так не собрался. Теперь вообще страшно занят, хотя вся моя работа состоит в заведовании одной небольшой детской коммуной. Дела у меня здесь идут
хорошо, еще никого не бил из ребят, и сам убеждаюсь, что моя система хороша и без побоев. Сейчас у нас хорошее дружеское настроение, напоминающее мне последние месяцы в Полтаве. Но работа здесь, конечно, гораздо более углубленная, и я уверен, что не только товарищам из МОНО, но даже и из психоневрологического института есть чему у нас поучиться.
Так что с этой стороны я даже могу быть Вам благодарен за то, что "выперли" меня из колонии им. Горького. Зато сама колония им. М. Горького в результате обьединенных усилий многих более или менее умных и талантливых людей, в том числе и Наркомпроса, и из Комсомола, и из литературы, сейчас очень быстро идет к гибели. Там, конечно, закрыли командиров и отряды, бросили лозунг: "Довольно вам быть батраками, вам надо учиться" - и все пошло как по маслу. Теперь все сидят и разводят руками и, кажется, собираются запеть на такую выигрышную тему: все Макаренко виноват, все держалось на его личности, он ушел - и все пошло под гору. Все это замечательно симпатично получается. Ведь там "ушли" не только меня, "ушли" большую половину персонала, "ушли" старших ребят, прикрыли систему рабочего коллектива, сделали ставку на школу и лодырей, а теперь вспомнили о личности Макаренко.
Серьезно, за такие вещи нужно расстреливать, и если бы это сделали не с колонией, а с какой-нибудь фабрикой или заводом, то и расстреливали бы. А так как детский дом не производство и никаких якобы убытков никто от этого не несет, то и обходится все благополучно.
В прошлом письме Вы предлагали мне "на пару" выпустить книгу. Я к этому проекту отнесся отрицательно, потому что Ваша область, собственно говоря, область художественного творчества и Вам необходимо иметь свежие впечатления, а между тем Ваши впечатления относятся только к середине 1926 г. Я считаю что оперировать ими через 2 года не совсем ловко.
А вот вы приезжайте сейчас в колонию и дайте очерк о ее гибели. Там много очень интересного, и Ваш очерк произведети уже потому фурор, что будет лучшим аргументом против всяких возражений. Кстати, опишите и травлю колонии, которую мы здесь пережили, и отношение Горького, и много другого. Вообще, могла бы получиться очень боевая статья, которую у Вас "Народный учитель" с руками бы оторвал. Кстати, и повидались бы с Вами. Я даже уверен, что "Народный учитель" дал бы Вам аванс на поездку. К тому же тут у нас есть такое интересное зрелище, как продолжение колонии им. М. Горького в коммуне им. Ф. Э. Дзержинского, в которой 90 горьковцев и горьковская система.
Я бы, конечно, потребовал, чтобы Вы статью писали здесь,
Чем не деловое предложение? Подумайте хорошенько. Это будет хороший удар по всем нашим врагам.
Будет ли какая-нибудь статья в "Народном учителе"? Вы писали, что она будет в октябре. Правда ли?
Вы на меня не сердитесь, я человек серьезно хороший, только не зараджен никакими Вашими предрассудками. Быть не зараженным предрассудками имеет право не всякий, а вот я его имею. Это право я завоевал очень многими путями, какими - не сейчас говорить, когда-нибудь поговорим.
Спасибо, что не забываете. Как окончилось преследование Вас той внедьмой, о которой Вы писали? Напишите.
Пишите так: Харьков, почтовый ящик N 309, коммуна им. Ф. Э. Дзержинского, мне.
Будьте веселы.
Ваш А. Макаренко
Г. С. Салько (Макаренко)
20 сентября 1929
...Я ходил по начальствам. К сожалению, по линии ГПУ ничего сделать не удалось. Зато в Наркомпросе и в МОНО встретили меня довольно приветливо#1. Как заведующего колонией им. М. Горького меня здесь знают. Они прямо мне говорят: "Вы интересный работник". Но у них самих ничего интересного нет, и вообще здесь ад кромешный... Познакомился с целой кучей заведующих, и они все в один голос жалуются: скверно, склоки, безнадежье, реорганизации, завиральные идеи.
Но об этом подробнее при встрече.
Что мне прдлагают? В Наркомпросе на выбор: новая "интересная" трудовая колония с большим производством в Ирбите (знаете, где-то возле Перми) и уже существующая колония в Крыму, я могу идти только помощником. Я взял время думать до воскресенья, но, наверное, откажусь и от того и от другого. В Крыму бы и хорошо, но это в степной части Крыма - для Вас ничего интересного ни в смысле климата, ни в смысле работы. А Ирбит? Черт его знает, что это такое. Что там за места?.. Как жалко, что Вы не поехали с нами. Без Вас как без рук. Правда, об Ирбите дадут еще подумать, но в таком случае, как быть с предложениями МОНО?
...МОНО#2 сначала набросилось на меня с различными своими нарушительскими развалинами. Я им наговорил хороших вещей и выразил целый вагон разных дефективных чувств, но твердо обьявил, что больше не могу жить отдельно от жены, а жена работает в Москве и т. д. А между тем развалины эти самые в 40-50 верстах от Москвы и верстах 5-8 от железной дороги. так что я наотрез отказался. Тогда они с довольно кислой миной заговорили о нормальной колонии под Москвой, в 12 верстах, у самой железной дороги. Я за это ухватился и сказал, что никуда больше не поеду. Но там есть заведующий - только плохой, нужно его снимать. Обещали дать окончательный ответ к 4 часам.
Никак не могу найти следы Менжинской#4. Ни в НКИ, ни в МОНО не знают, где она работает. Завтра думаю пойти к Горькому, так, на всякий случай...
Г. С. Макаренко
21 сентября 1929, Москва
...Сегодня был в МОНО. Идут обычные совещания и согласования по делу о моем и Вашем будущем. Все хотят дать мне хорошее дело. Но, разумеется, в два дня этого сделать нельзя. Там для меня неудобно, там - заведующий, и скоро его не снимешь, там - дело незначительное. В конце концов они все начинают убеждать меня начать с чего-нибудь, потом все уладится...