Письма. Часть 2

Цветаева Марина Ивановна

4-я строфа:

Tu me disais: — Domain, mon ange,L`a-bas, au bout de l'horizon,Sous l'oranger charge d'orangesNos coeurs et l`evres se joindront. [2021]

Дословный перевод: Tu me disais: A l'heure de notre rencontre — Sous un del 'etenellement bleu — A l’ombre des olives — les baisers de l’amour — Nous r'eunirons, mon amie, 'a nouveau. [2022]

Итак, во французской прозе:

2021

Ты говорила: «В день свиданья

Под небом вечно голубым,

В тени олив, любви лобзанья

Мы вновь, мой друг,

соединим».

(А. С. Пушкин)

2022

Ты мне говорила: в час нашей встречи — Под небом вечно голубым — В тени олив — лобзанья любви — Нас вновь объединят.

А l’ombre des olives nous unirons, mon amie, nos baisers a nouveau. [2023]

Во-первых, по-русски, как и по-французски, соединяют уста в лобзаньи, а не лобзанье, которое есть соединение уст.

Значит Пушкин, стесненный стихосложением, позволяет себе здесь «поэтическую вольность», которуя я, переводчик, имею полное право не позволять себе, и даже не имею никакого права себе позволить.

Во-вторых, Пушкин говорит об оливковом дереве, что для северного человека означает Грецию и Италию. Но я, пишущая на французском языке, для французов, должна считаться с Францией, для которой оливковое дерево, это Прованс (и даже Мирей). Что же я хочу? Дать образ Юга дальнего, юга иностранного. Поэтому я скажу апельсиновое дерево и апельсин.

2023

В тени олив мы соединим, друг мой, наши лобзанья вновь.

Вариант:

Tu me disais: sur une riveD'azur, au bout de l'horizonSous l’olivier charge d’olivesNos coeurs et l`evres se joindront. [2024]

Но: оливковое дерево наводит на мысль об ином союзе, чем союз любви: о дружественном союзе, или о союзе Бога с человеком… вплоть до S. D. N., [2025] а никак не о союзе любви (или любовном единении).

Второе: плод оливкового дерева мал и тверд, тогда как апельсин всегда неповторим и создает гораздо лучше видение ностальгии (по-русски тоски) любовной.

2024

Ты мне говорила: на лазурном берегу,

На краю горизонта,

Под деревом, отягченным оливками,

Наши сердца и уста соединятся.

2025

Soviet des Nationalites — Совет Национальностей.

Вы понимаете меня?

И еще одна подробность: апельсиновое или лимонное дерево не существует по-русски в одном слове: это всегда дерево апельсина, дерево лимона.

Таким образом Пушкин не захотел дать южное дерево, или даже Юг в дереве и у него не оставалось выбора, поэтому он взял иностранное слово «оливковое дерево» и переделал его в русское слово «олива». Если бы апельсиновое дерево существовало, он несомненно выбрал бы его.

Итак:

Tu me disais: — Demain, cher ange,L`a-bas, au bout de l’horizon,Sous l’oranger charge d’orangesNos coeurs et l`evres se joindront. [2026]

Ангел мой родной — этого нет в тексте, нет в этом тексте, но это речь целой эпохи, все, мужского или женского рода, все, пока они любили друг друга были: ангел мой родной, даже среди женщин, даже среди друзей; ангел мой родной! слова бесполые, слова души, наверняка произнесенные женщиной, которую Пушкин провожал, прощаясь с ней навсегда. И еще одна мелкая подробность, которая, быть может, заставит Вас улыбнуться.

2026

Ты говорила мне: завтра, ангел мой родной,

Там на краю небосвода,

Под деревом, отягченным апельсинами,

Наши сердца

и уста соединятся.

Пушкин был некрасив. Он был скорее уродом. Маленького роста, смуглый, со светлыми глазами, негритянскими чертами лица — с обезьяньей живостью (так его и называли студенты, которые его обожали) — так вот, Андре Жид, я хотела, чтобы в последний раз, моими устами, этот негр-обезьяна был назван «ангел мой родной». Через сто лет — в последний раз — ангел мой родной.

Читая другие переводы, я вполне спокойна за ту вольность, которую я себе позволила.

Вот еще один пример моей неволи

Прощанье с морем, строфа 6:

Que n’ai — je pu pour tes temp^etesQuitter ce bord qui m’est prison!De tout mon coeur te faire f^ete,En proclamant de cr^ete en cr^eteMa po'etique 'evasion [2027]

Дословный перевод: Je n'ai pas r'eussi `a quitter a jamais — Cet ennuyeux, cet immobile rivage — Te f'eliciter de mes ravissements Et diriger par dessus tes cretes — Ma poetique 'evasion. [2028]

2027

К морю, строфа 6:

Не удалось навек оставить

Мне скучный, неподвижный брег,

Тебя восторгами поздравить

И по хребтам твоим направить

Мой поэтический побег!

(А. С. Пушкин).

2028

Мне не удалось покинуть навсегда — Этот скучный неподвижный берег — Чествовать тебя своими восторгами — И направить поверх твоих хребтов — Мой поэтический побег.

Переложение первое и соблазнительное:

1. Que n’ai je pu d'un bond d'athl`ete

Quitter ce bord qui m'est prison…

Пушкин был атлетом, телом и душой, ходок, пловец и т. д. неутомимый (Слова одного из тех, кто позже положат его в гроб: это были мышцы атлета, а не поэта.) [2029]

Он обожал эфеба. [2030] Это было бы биографической чертой. Во-вторых: прыг и брег. Соблазнительное видение полубога, наконец освободившегося, который покидает берег одним прыжком, единственный, и оказывается в середине моря и воли. (Вы меня понимаете, ибо видите это.)

2029

Имеется в виду свидетельство А. О. Россета

2030

Эфебы (греч.) — в Афинах и Спарте свободнорожденные юноши 18–20 лет, проходившие двухлетнюю военную службу.

Тот Пушкин, сдержанный всей тупостью судьбы. Царя, Севера, Холода

— освобождающийся одним прыжком.

И, в-третьих (и это во мне только третье:) звук, созвучье слов: прыг и брег, эта почти-рифма.

Так вот, Андре Жид, я не поддалась соблазну и, скромно, почти банально:

Que n'ai — je pu pour tes temp^etesQuitter ce bord qui m'est prison! [2031]

Ибо 1) атлет перекрывает все, всю строфу — мы ее кончили, а атлет еще продолжает свой прыжок, мой атлет перекрывает всего поэта в Пушкине, моего Пушкина — всего Пушкина, его, Пушкина, и я не имею на него права. Я должна, мне пришлось — в себе задавить.

2031

Что же смог я ради твоих бурь

Покинуть этот для меня берег-тюрьму!

Второе: это романтическое стихотворение, самое романтическое, которое я знаю, это — сам Романтизм: Море, Рабство, Наполеон, Байрон, Обожание, а Романтизм не содержит ни слова ни видения атлета. Романтизм, это главным образом и повсюду — буря. Итак — откажемся.

(Это было одним из самых для меня трудных (отказов) в моей жизни поэта, говорю это и я в полном сознании, ибо мне пришлось отказываться за другого.)

Дорогой Жид, письмо стало длинным, и я бы никогда его не написала другому французскому поэту, кроме Вас.