Письма президенту
Шрифт:
Если наша миссия – нефть и газ, – тогда мы для мира просто скважина, как Кувейт. Цена барреля – вот и весь интерес.
Но Россия для мира – не для политиков и генералов (для них мы – водородная бомба), – для мира, о котором стоит говорить, Россия – это Чехов, Толстой, Достоевский. Их цена растет уже сто с лишним лет, никогда не падает.
Если хоть чуть задуматься… Уезжает врач, инженер, ученый, умирает старый писатель, старый учитель, старый музыкант, а въезжает дворник, носильщик, землекоп, продавец.
Это как водка, Владимир Владимирович (самая понятная
Прежде я писал вам о том, что можно подсчитать: льготы, взятки, пенсии, пробки, электрички… А ведь пора и о душе подумать.
Эти въехавшие никогда не станут русскими. И дети их – вряд ли.
За 10 лет население сократилось на 10 миллионов. И все, кто занимается демографией и миграционной политикой, объясняют нам (и вам), что поэтому нужны гастарбайтеры. Вся надежда, что они восполнят убыль населения. Тем более что Китай нависает… И нам не удержать обезлюдевший Дальний Восток, Сибирь…
Нам?
Те, кто нас заменяет, – это мы? Да, если мы родили и воспитали детей и внуков, то они – наша смена; в некотором смысле – мы.
Но те бедняги, кого мы наняли в дворники, – они разве мы?
Это они, что ли, пойдут на окраину Империи защищать наши земли, наши рубежи от китайцев? Защищать тех, кто презрительно называет их чурками, унижает, грабит, убивает ради забавы.
Идиотская мысль: восполнить убыль населения гастарбайтерами, дешевой рабочей силой.
Они необходимы экономике, нашей глупой, жлобской экономике. Но рассчитывать на них как на продолжателей русской миссии… Разве что их внуки – как при Екатерине внуки обрусевших немцев, итальянцев… Но тогда их детей надо с малолетства учить, талантливым открывать дорогу… Увы, такие планы – «игра в долгую». А ваша власть, уважаемый Владимир Владимирович, играет в короткую. В быстрые деньги.
Ваше правительство вложило в русский язык (в издание книг) меньше, чем Сорос, – это стыдно. Говорят, стабилизационный фонд из-за угрозы инфляции нельзя расходовать на зарплату. Но может быть, стоит поддержать русские школы и учителей в странах СНГ, где они при последнем издыхании?
Как только Армения, Литва и т. д. перестанут говорить по-русски – мы потеряем их навсегда. Кому нужны соседи, с которыми не поговоришь? Они превратятся для нас в покупателей и продавцов – то есть останутся лишь бухгалтерские отношения. А ведь до сих пор еще теплится бесценная эмоциональная связь.
У нас остался последний шанс – максимум лет пять, чтобы спасти запасы языка. Все русскоязычные (в России и за границей) – богатство, которое исчезнет навсегда. Нефть еще разведаем, а этого – не будет.
Если Россия – заправка, тогда все равно, кто вставляет шланг, берет деньги, протирает стекло, протягивает руку за чаевыми.
А там, в Америках, наши дети уже не мы, они что-то промежуточное, а уж их дети (наши внуки) даже не говорят
А те, которые здесь, здешнее население – почти уже не мы.
Когда взяли Зимний, русские братцы-матросики загадили ванны и китайские вазы (хотя канализация работала), изорвали и сожгли книги. Они действовали, как крупные обезьяны. Очень смышленые. Оставили себе врачей, ибо болели. Инженеров – чтоб машины ездили. Священник? – лишний (Бога ведь нету, души нету), священников убили.
Это к власти пришли «условно русские». О них в романе Достоевского «Преступление и наказание» следователь Порфирий Петрович предупреждал Раскольникова, объясняя, что бежать тому некуда: «Куда ему (убийце) бежать?.. В глубину отечества убежит, что ли? Да ведь там мужики живут, настоящие, посконные, русские; этак ведь современно-то развитый человек скорее острог предпочтет, чем с такими иностранцами, как мужики наши, жить!»
Да, наш мужичок – тот еще иностранец.
В Благовещенске били и насиловали целый город – русские? По крови – не знаю. По душе… чужая душа – потемки. А целый город, который дался, чтобы его насиловали, и терпел, и не начал стрелять, – русский?
А столичные? В Москве шестеро студентов журфака (из шести мною опрошенных) не читали «Бориса Годунова». А если они не читали и «Преступление и наказание» – значит, все мои рассуждения мимо. Люди перестают говорить на этом русском языке. Слова остаются, а смыслы исчезают.
В Петербурге – в культурной столице Империи – подростки, для забавы убившие шестилетнюю таджичку (26 ножевых ранений), – русские? Они – что, верили, что спасают Россию? Их на порог не пустили бы Толстой, Достоевский, Чехов – те, кто олицетворяет, то есть являются лицом России.
…Есть лицо, а есть грязь из-под ногтей.
Наши горячие патриоты могли бы брать пример с израильских евреев. Те селятся на окраинах только ради идеи, хотя это невыгодно и опасно. А наши гуляют по столицам, поглядывая, кого избить, какое кладбище осквернить. И не слыхать, чтоб хоть один ради идеи переселился на Дальний Восток сопротивляться китайскому нашествию.
У них по-своему устроены мозги. Даже этот текст они могут использовать как теоретическое обоснование своего зверства. Увы, делаешь топор для плотника, чтобы дом строил, а он оказывается в руке Раскольникова – русского, искренне мечтающего улучшить жизнь любимой Родины – топором по голове.
…Стать русским может ребенок любой национальности, если ему отроду читают Пушкина («Каштанку», «Конька-Горбунка») [39] и колыбельную поют по-русски.
Но и русский по крови малыш – не станет русским, если отроду перед ним голубой экран с Симпсонами и Маппет-шоуми (если шоу склоняется).
39
Проверка бдительности удалась. Двое-трое гневных читателей прислали письма: мол, Минкин – идиот, не знает, что «Каштанку» Тургенев сочинил.