Письма президентам

Минкин Александр

«Депутатам желаю вот такой работой поддержать развитие Арктики, а не тратить силы по мелочам, как, к огромному сожалению, делают некоторые журналисты из московских некоторых изданий, тратя силы для того, чтобы в известных случаях обливать грязью тех, кто защищает страну. Некоторым журналистам, выходит, приятнее или, может, выгоднее защищать террористов, тех, кто убивает и взрывает российских граждан, особенно в случае недавних трагических событий в Москве и Дагестане, чем тратить энергию, как я уже сказал, на то, чтобы способствовать развитию

российской части Арктики. Спасибо за внимание».

Тут уже не до шуток, г-н президент. Депутат, как видим, извивается: «некоторые журналисты… из некоторых изданий… в известных случаях…» Но смысл ясен: есть журналисты, которым «приятнее или, может, выгоднее защищать террористов, тех, кто убивает и взрывает российских граждан».

Вашего Ненашева надо немедленно допросить. Пусть не поедет в мужественную экспедицию подрывать свое здоровье, а останется и напишет, как полагается гражданину, имена, явки, адреса. Раз он знает врагов народа – пусть назовет продажных вурдалаков. Иначе получится, что он укрывает опасных преступников, а за это срок.

Стиль подобных речей очень заразен. Так и хочется написать вам, что есть некоторые депутаты, которые кое-где у нас порой торгуют депутатскими запросами, ловко лижут тандем (не зная, кто будет президентом через два года) и пачкают грязью прессу, которая иногда выводит их на чистую воду.

О качестве лизания нам трудно судить, ибо лижут не нам. А вам, должно быть, трудно судить, потому что с вами они делают это так часто и усердно, что вы вряд ли способны различать оттенки.

На дне

21 апреля 2010

Завтра в Самаре (если всё будет хорошо) состоится Ежегодное совещание председателей арбитражных судов России. Говорят, что на это совещание прибудет (если всё будет хорошо) председатель Думы Грызлов. Но это еще полбеды. В Самаре ждут самого Путина. Значит, надо срочно красить траву.

А где же провести такое высокое совещание? Лучше всего – в театре. В Самаре знаменитый театр, многие считают его самым красивым в России.

В поисках недопокрашенной травы в театр на днях прибыл областной самарский министр культуры Ольга Рыбакова. Вошла, огляделась и оторопела, наткнувшись в фойе на шестиметровый портрет мужика. Пригляделась: нет, не Путин и даже не Грызлов. Она и спрашивает:

– Это кто?

– Это Горький.

– А он кто?

– Великий русский писатель.

Тут она что-то вспомнила, типа школьные годы:

– А-а-а, пролетарский. Убрать.

Ее, кажется, пытались уговорить. Мол, театр имени Горького, мол, портрет из ценных пород дерева, не холст – в рулон не скатаешь. Но она не уступила. И пригрозила увольнением по какой-то страшной статье «За однократное грубое нарушение».

Гигантский портрет (2,5 х 6 м) был установлен, если не ошибаемся, в 1960-х годах. Но министру культуры то ли не случалось прежде зайти в театр, то ли она заходила

не с парадного подъезда, а может, и попадался он ей на глаза, но всё было некогда узнать.

Неохота спорить с министром культуры, но не такой уж он пролетарский, как ей кажется. Жуткие вещи писал о Великой Октябрьской социалистической революции и о том, что творили тогда пролетарии (в СССР книга Горького «Несвоевременные мысли» была строжайше запрещена). Жил на Капри, как сыр в масле катался. Маяковский писал ему:

И вы – в Европе,где каждый из граждансмердит покоем,жратвой, валютцей.Не чище ль наш воздух,разреженный дваждыгрозою двух революций?

Так что для наших чиновников, у которых со жратвой и валютцей полный порядок, Горький не враг.

О приказе «убрать Горького» рассказал нам по телефону в понедельник вечером член Общественной палаты Самарской области Владимир Гальченко. По его словам, портрет сломали и выбросили в ночь с воскресенья на понедельник. Рабочие сцены, говорят, плакали.

Спасибо за эту информацию, говорю, но не беспокойтесь – ссылаться на вас ни в коем случае не буду. «Напротив, – отвечает Гальченко, – обязательно сошлитесь на меня. Я уже неделю тут воюю, бью во все колокола».

Звоню главному режиссеру Самарской драмы Вячеславу Гвоздкову (а мы знакомы четверть века, если не больше):

– Слава, а где сломанный портрет? Умоляю, не сжигайте, мы сейчас грузовик организуем и вывезем.

– А его никто не ломал. Его аккуратно сняли и вынесли. Он сейчас в мебельном цеху.

– Продайте его нам, раз он вам не нужен. У нас в редакции целый музей – и Сталин, и Ленин, и Берия, и Дзержинский, и чертте кто, но и хорошие люди есть: Булгаков, Павлик Морозов. Продайте нам Горького.

– Нет, старик, не могу, надо посоветоваться с министром культуры.

– А почему вы его сняли?

– А мы давно хотели ремонт делать, да всё денег не было. А тут Путин приезжает – денег дали. Если красить, не убрав Горького, на стене пятно останется.

Может, и так. Но если красить, то проще отодвинуть от стены, покрасить и придвинуть на место. Зачем куда-то тащить, заставляя трещать ценные породы дерева?

Перезвонил я Владимиру Гальченко: мол, портрет цел, стоит в мебельном цеху. «Не может быть, – говорит, – он такой гигантский, что ни в какую дверь не пронесешь».

Кто прав? Из Москвы не видно.

Вчера на всякий случай мы еще раз позвонили Гальченко в Самару. Оказывается, теперь такая версия: портрет якобы сняли на реставрацию. К визиту Путина будет на месте (может, театр спасает честь министра). Вот какой шухер начался. Что это за реставрация за 48 часов? Такой срок обычно только на депортацию дают.