Письма Президента
Шрифт:
Громов улыбнулся – покровительственно, как взрослый мужчина – ребёнку-несмышлёнышу, потом повернул голову к Погодину, взглянул повелительно – шеф охраны тут же извлёк из папки, которую держал в руках, какую-то справку и показал Стерну. Пояснил, ехидно улыбаясь: – Выписка из истории болезни. ВАШЕЙ, Кронин, БОЛЕЗНИ. Вы, батенька, настолько надорвались на нелёгкой ниве журналистики, что почти на целый месяц угодили в психоневрологический диспансер с нервным переутомлением. Где и провалялись благополучно до нынешнего дня. Работники диспансера, где всё это время вы находились, с удовольствием подтвердят сей факт. Если
– Впрочем, – подал голос Громов, и Погодин почтительно умолк, – до этого, мне кажется, дело не дойдёт, господин Кронин у нас человек – вполне разумный…
– Да, – сказал уныло Стерн, – я очень разумный.
Громов постоял ещё немного, ожидая, что Стерн скажет ещё что-нибудь, не дождался и, коротко кивнув на прощание, направился к вертолёту. Взревел двигатель – и боевая машина стремительно ушла в небо. Стерн проводил её пустым взглядом. Потом повернулся к оставшимся сотрудникам охраны спиной и, не спеша, двинулся к шоссе. Останавливать его никто не стал.
Однако минуты через полторы Стерна нагнал один из президентских охранников:
– Извините, мужчина, вам просили передать.
И сунул белый пакет в руки Стерну.
– Что это? – не понял тот. Но «бодигард» уже уходил. Стерн хотел было швырнуть пакет ему вслед. Но любопытство пересилило. Надорвал бумагу – и удивлённо вскинул брови.
В пакете была книга.
Вполне приличный, страниц эдак на триста, томик. Автор – какой-то «С.С. Данайцев». Впрочем, не это сразу бросалось в глаза. А две фотографии по центру обложки. Та, что слева – у Стерна даже сердце защемило от боли, Алисы Сергеевны, молодой и смеющейся. А справа – Громова. Сегодняшнего. В строгом чёрном костюме и белой рубашке с тёмным галстуком. Известный всей стране образ.
Внизу – заголовок. Золотыми буквами, наискось: «Письма Президента! Подлинная история любви великого человека…»
Помимо воли, Стерн пролистал издание. Разумеется, это НЕ БЫЛИ ТЕ САМЫЕ ПИСЬМА. Уж он-то это знал, как-никак успел просмотреть несколько посланий, пока Алиса Сергеевна спала…
Но качественно сделано, этого Стерн не мог не признать. Удачно разбавлено снимками молодого Громова и юной Алисы Сергеевны. Вот Первый на ринге, с азартом атакует боксёрский мешок. Вот – на фоне какого-то старинного замка – вероятно, австрийский период… Вот молодая Алиса Сергеевна – среди сокурсниц…
Всплыви сейчас НАСТОЯЩАЯ ПЕРЕПИСКА – никто ей и не поверит. Сочтут подделкой. А эту книжку раскупят вмиг. «На ура». В этом можно не сомневаться. Народ у нас сентиментален, про любовь великих мира сего читать дюже любит. А если господин «С. С. ДАНАЙЦЕВ» ещё и перчика в послания добавил, бичуя нынешних оппонентов главы государства, то, можно сказать, успех творению – обеспечен!..
–..! – с чувством выругался Стерн и бросил книгу в траву. Не торопясь, выбрался на дорогу и огляделся. Интересно, здесь можно поймать попутку до Светлогорска? Уж больно-то места пустынные, несмотря на близость к Столице. Впрочем, раз дорога имеется, то, значит, не всё ещё потеряно, куда-нибудь да выведет. Стерн надеялся, что к людям…
Москва, 2000 год «Хорошо кончается, что хорошо кончается…»
Клуб «РККА» был не слишком-то известен в широких армейских кругах. Да и в политических – тоже. По этой самой причине не жаловали его и журналисты.
Впрочем, коли у человека коммерческая жилка имелась, коей он не слишком-то злоупотреблял, то такому могли – в порядке исключения, и постоянную клубную карту вручить. Разумеется, после соответствующих рекомендаций – не менее, чем от трёх членов «РККА», специальной проверки и полугодового испытательного срока.
Чем занимались в клубе – не могло вычислить даже вездеССУЩЕЕ ЧК. Да оно и не совалось сюда особо. В этом отношении у председателя – коим вот уже несколько лет бессменно являлся бывший шеф ГРУ Семён Завьялович Маховский, что называется, все козыри были под рукой. Так, с тем же директором ФСБ он каждый четверг встречался на корте клуба, а дочь нынешнего Генпрокурора страны, Таисия, возглавляла медслужбу «РККА» – кстати, специалистом была великолепным, второго такого невропатолога ещё поискать стоило!
Обслуга в клубе тоже была сплошь СВОЯ: все – отставники, полжизни отдавшие защите Отечества в достаточно серьёзных войсках, знающие, что почём в этом мире, и умеющие, не только держать язык за зубами, но и силу, при случае, продемонстрировать. А для надёжности контракт имелся с ЧОПом – не из самых последних в столице. Кстати, также состоящий из бывших вояк. Полк не полк, но хорошо укомплектованная рота, готовая пресечь любое поползновение против членов клуба – хотя бы и со стороны криминала!
Вот сюда-то «Старик» и прикатил в один из душных сентябрьских вечеров. Посигналил у ворот, дождался, когда строгий охранник, предварительно – хотя и знавший гостя уже давно в лицо, проверит клубную карту сканером, и, не торопясь, двинется отворять ворота – и только после того, как путь был открыт, осторожно направил машину к дальнему корпусу клуба. По «легенде», там располагалась лаборатория физиотерапевтических процедур. На самом же деле – но об этом знало только руководство Клуба, из неё можно было прямым путём, через подземный ход, добраться до зала совещаний. Здесь, собственно, и собирались «Маршалы», так они себя в шутку называли – основатели клуба, и те из гражданских, которые разделяли платформу руководства, и охотно поддерживали «РККА» в его начинаниях – как по политической линии, так и финансово.
Народ был уже в сборе. Сидели за шикарно накрытым столом, «разгонялись» водочкой – понемножку, ждали начала. «Старика» встретили приветственным гулом.
– А вот и наш друг «Макиавелли» собственной персоной пожаловал! Какие новости из Кремля? Стоит держава?
– А куда она денется, – пожал плечами «Старик», ужом ввинчиваясь на свободное место между двумя «шкафами» – Маховским и банкиром Мигалдиным – банк последнего был завязан на работу с экспортом вооружения.
Не торопясь, положил себе в тарелочку несколько канапе, пару шпротин, придвинул стопку, куда товарищи уже заботливо плеснули беленькой.