Письма Амарант
Шрифт:
Если снова начнет накрывать от его близости, она просто уткнется носом в чашку. Лучше ненадолго потерять обоняние, чем разум.
– Итак, я слушаю, - сказала она, как только официантка отошла.
– Я хотел извиниться.
– Я это уже слышала.
– Нет! Не так… Я действительно виноват перед тобой, - сегодня в его голосе звучали какие-то непривычные нотки. Торжественные и более взрослые
– Я… я просто вел себя, как болван, - в его голосе прозвучало раскаяние и неподдельная мука.
– Если бы сейчас все можно было вернуть, я бы скорее себе язык отрезал. Но клянусь: даже тогда я ни за что не сказал бы такого в лицо. Я не сволочь, Кари. И собирался стать тебе хорошим мужем. Насколько смогу. Прости, что обидел…
– Я не обиделась, - мягко сказала девушка. Извинения она вполне оценила. Как и мужество, которое потребовалось, чтоб их произнести. Пожалуй, за эту короткую речь Маккензи даже немного поднялся в ее глазах.
– Обидеть может только близкий. Я просто сделала выводы.
– И их никак нельзя изменить?
– тихо спросил Чарли.
– Все можно изменить. Но то, что ты делал потом… преследовал меня, требовал взаимности, заставил заключить помолвку, - она развела руками.
– Из этого я тоже сделала выводы. Прости, буду честна: я не люблю тебя. Но что гораздо хуже - я тебя не уважаю, и не доверяю. Да, к тебе тянет, но я ощущаю это, как принуждение. Силу извне, которая заставляет хотеть тебя. А я не люблю делать что-то под принуждением.
– Я уже понял, - мрачно отозвался оборотень.
– Скажи, могу ли я как-то изменить твое мнение? Что-то сделать, доказать, что я могу быть хорошим мужем?
На лице девушки отразилось глубокое сомнение, и Чарли понял - сейчас откажет. Скажет “нет”, поставив крест на всех его мечтах и надеждах.
– Пожалуйста, не отказывайся!
– выпалил он.
– Дай мне шанс, Кари! Клянусь, что не подведу тебя!
– Чарльз… - она впервые назвала его по имени. И звук собственного имени, произнесенный мелодичным грудным голосом, показался Чарли божественной музыкой.
– Зачем тебе это?
– Я люблю тебя.
Она грустно покачала головой.
– Это не любовь, Чарльз. Влечение, инстинкт, вера в высший промысел. Сам подумай: стал бы ты так
– Нет!
– Да. Ты ничего обо мне не знаешь. О том какая я настоящая.
– Знаю, - возразил Чарли.
– Ты сильная, смелая и очень упрямая. Любишь классическую музыку, особенно орган. Играешь на арфе, великолепно разбираешься в травах, различая их по запаху. Дома ты выращивала розы и ирисы, потому что тебе нравится их аромат. Твои волосы на самом деле короткие - по плечи, а косу ты прикрепляешь, чтобы не привлекать лишнего внимания. И ты уехала из дома, отказавшись от силы шамана, потому что шаман должен жить на своей земле, а ты мечтаешь объездить весь мир.
Невидящие глаза девушки широко распахнулись, и Чарли понял, что все же смог произвести на нее впечатление. Мысленно он порадовался, что в последний визит к Маккуинам задержался, чтобы расспросить о своей строптивой невесте.
– Я не прошу ответной любви. Просто дай нам шанс. Попробуй узнать меня с другой стороны. Забудь все, что было. Как будто мы только что познакомились.
– Чтобы забыть нужно время, Чарльз.
– Я готов ждать сколько потребуется.
***
День уже клонился к вечеру, когда Чарльз свернул федеральной трассы на грунтовку.
— Куда мы?
Он хитро улыбнулся.
— Хочу тебе кое-что показать. Тебе понравится.
Конечно понравится! Чарльз постоянно ей что-то показывал, и Кари это нравилось. Кажется, она никогда в жизни не устанет удивляться и восхищаться тем, что видит вокруг.
Разбитая грунтовка после почти получасовой тряски вывела к каменистому берегу. Справа и слева поднимались поросшие мхом скалы, а далеко в бесконечность уходило море — золотое и бронзовое в закатных лучах. Кари восхищенно ахнула и порывисто шагнула к обрыву, но муж поймал ее в объятия.
— Не подходи к краю.
— Думаешь, я не замечу, где кончается земля? — фыркнула волчица. — Я же теперь вижу.
— Все равно не надо. Только со мной.
Они замерли в обнимку на краю скалы и долго смотрели, как багряное солнце тонет в морской пучине.