Пища богов
Шрифт:
Бенсингтон согласился, что это очень дурно со стороны Уинклса.
— А вы заметили, что он теперь тоже называет ее только Чудо-пищей?
— Не нравится мне это название, — сказал Бенсингтон, глядя на Редвуда поверх очков.
— Зато для Уинклса в нем вся суть.
— А чего он, собственно, к ней прицепился? Он же тут совершенно ни при чем.
— Понимаете, он старается ради рекламы, — сказал Редвуд. — Я-то плохо понимаю, для чего это. Конечно, он тут ни при чем, но все начинают думать, что он-то ее и выдумал. Разумеется, это не имеет значения…
— Но если они от этой невежественной,
— Мой Тедди уже не может обойтись без Пищи, — сказал Редвуд. — Я тут ничего не могу поделать. На худой конец…
Послышались приглушенные пружинистые шаги, и посреди комнаты, по-обыкновению потирая руки, возник Уинклс.
— Почему вы всегда входите без стука? — спросил Бенсингтон, сердито глядя поверх очков.
Уинклс поспешно извинился.
— Я рад, что застал вас здесь, — сказал он Редвуду. — Дело в том…
— Вы читали об этой Королевской комиссии? — прервал его Редвуд.
— Да, — ответил Уинклс, на минуту растерявшись. — Да.
— Что вы об этом думаете?
— Превосходная мысль, — сказал Уинклс. — Комиссия прекратит весь этот крик и шум. Разрешит все сомнения. Заткнет глотку Кейтэрему. Но я пришел не за этим, Редвуд. Дело в том…
— Не нравится мне эта Королевская комиссия, — сказал Бенсингтон.
— Все будет в порядке, уверяю вас. Могу вам сообщить — надеюсь, это не сочтут разглашением тайны, — что я, возможно, тоже войду в состав комиссии.
— Гм-м, — промычал Редвуд, глядя в огонь.
— Я могу все повернуть, как надо. Могу доказать, что, во-первых, эту самую Пищу совсем нетрудно держать под контролем, и, во-вторых, что катастрофа вроде той, какая произошла в Хиклибрау, просто не может повториться, разве только чудом. А такое авторитетное заявление — это именно то, что нужно. Конечно, я мог бы говорить с большей убежденностью, если бы знал… но это так, к слову. А сейчас я хотел бы с вами посоветоваться, тут встает один небольшой вопрос. М-м… Дело в том, что… Собственно… Я оказался в несколько затруднительном положении, и вы могли бы мне помочь.
Редвуд удивленно поднял брови, но в душе обрадовался.
— Дело… м-м… совершенно секретное.
— Говорите, не бойтесь, — подбодрил Редвуд.
— Недавно моим попечениям вверили ребенка… м-м… ребенка одной… м-м… высокопоставленной особы.
Уинклс откашлялся.
— Мы вас слушаем, — сказал Редвуд.
— Признаться, тут немалую роль сыграл ваш порошок… и ведь широко известно, как я вылечил вашего малыша… Что скрывать, многие сейчас настроены очень враждебно по отношению к Пище… И все же среди наиболее разумных людей… Но действовать нужно осторожно, понимаете? Очень постепенно. И, однако, ее светлость… я хочу сказать, моя новая маленькая пациентка… Собственно, это предложил ее отец… Сам я никогда бы не…
Редвуд с изумлением заметил, что Уинклс смущен.
— А я думал, вы сомневались, следует ли применять этот порошок, — сказал он.
— Это было минутное сомнение.
— И вы не собираетесь прекратить…
— В отношении вашего малыша? Конечно, нет!
— Насколько я понимаю, это было бы убийством.
— Я бы ни за что на это не пошел.
— Вы получите порошок, —
— А не могли бы вы…
— Нет, — сказал Редвуд. — Никаких рецептов не существует. Простите за откровенность, Уинклс, но напрасно вы стараетесь. Я приготовлю порошок сам.
— Что ж, мне все равно, — буркнул Уинклс, метнув злобный взгляд на Редвуда. — Да, все равно. — И, чуть помедлив, прибавил: — Уверяю вас, меня это ничуть не огорчает.
Когда Уинклс ушел, Бенсингтон стал перед камином и посмотрел на Редвуда.
— Ее светлость, — задумчиво сказал он.
— Ее светлость, — откликнулся Редвуд.
— Это принцесса Везер-Дрейбургская!
— Ни много ни мало троюродная сестра самого…
— Редвуд, — сказал затем Бенсингтон, — я знаю, это смешно, но… как, по-вашему, Уинклс понимает?
— Что именно?
— Понимает он, что это такое? — Бенсингтон невидящими глазами уставился на дверь и понизил голос. — Понимает он по-настоящему, что в семействе… в семействе его новой пациентки…
— Ну, ну, — поторопил Редвуд.
— В семействе, где все испокон веку были несколько… несколько ниже…
— Ниже среднего роста?
— Да. И вообще в этой семье все всегда были уж так скромны, решительно ничем не выделялись… а он собирается вырастить августейшую особу совершенно выдающуюся… такого… такого роста! Знаете, Редвуд, боюсь, тут есть что-то… это почти государственная измена.
Он перевел глаза на Редвуда.
— Вот, ей-богу, он ничего не понимает! — воскликнул Редвуд и погрозил камину пальцем. — Этот человек вообще ничего не знает и не понимает. Меня это злило, еще когда он был студентом. Ничего не понимает. Он сдавал все экзамены, запоминал все факты, а знаний у него было ровно столько же, сколько у книжной полки, на которой стоит Британская энциклопедия. Он и теперь ничего не знает и не понимает. Такой Уинклс способен воспринять только то, что прямо и непосредственно касается его великолепной персоны. Он начисто лишен воображения, а потому не способен к познанию. Лишь такой безнадежный тупица и может сдать столько экзаменов, так хорошо одеваться и стать таким преуспевающим врачом. То-то и оно! Он все слышал, все видел, мы ему обо всем говорили, — и, однако, он совершенно не понимает, что натворил. У него в руках Чудо, на Чудо-пище он уже заработал себе чудо-имя, а теперь кто-то допустил его к августейшему ребенку, и он поистине делает чудо-карьеру! И ему, разумеется, не приходит в голову, что перед семейством Везер-Дрейбургов скоро встанет огромной трудности задача — принцесса ростом в тридцать с лишним футов… но где уж ему до этого додуматься!
— Будет страшный скандал, — заметил Бенсингтон.
— Да, примерно через год.
— Как только увидят, что она все растет и растет.
— Разве что постараются это скрыть… Так всегда делается…
— Такое не спрячешь, это не иголка.
— Да уж!..
— Что же они будут делать?
— Они никогда ничего не делают — королевским семействам это не подобает.
— Ну, что-то предпринять все-таки придется.
— Может быть, она сама найдет выход?
— О господи! Вот это да!