Пища богов
Шрифт:
Привычка. Одержимость. Пристрастие. Слова эти — сигнальные знаки на пути все большего убывания свободной воли. Отказ от свободной воли подразумевается в самом понятии пристрастия, а в нашей культуре пристрастие рассматривается серьезно – особенно если оно экзотическое или доселе неизвестное. В XIX веке пристрастившийся к опию был “опиоманом”, что намекало на старую идею демонической одержимости какой-то обуславливающей извне силой. В XX веке на смену пристрастию как одержимости, пришло пристрастие как болезнь. А с понятием пристрастия как болезни роль свободной воли окончательно сводится к нулю. Мы ведь, в конце концов, не отвечаем за болезни, которые можем унаследовать или приобрести.
Однако сегодня химическая зависимость человека играет в формировании и сохранении культурных ценностей гораздо более явную роль.
С середины XIX века органическая химия со все
Развитие глобальной информационной культуры привело к повсеместному распространению сведений о разнообразных растениях: восстанавливающих силы, афродизиаках, стимуляторах, успокаивающих и психоделических. Эти растения были найдены пытливыми человеческими существами в отдаленных и прежде труднодостижимых уголках планеты. В то же самое время, когда этот поток ботанической и этнографической информации достиг западного общества, способствуя вхождению привычек иных культур в нашу и предоставляя нам гораздо больше возможностей выбора, чем когда-либо прежде, были сделаны важнейшие шаги в области синтеза сложных органических молекул и в понимании молекулярной структуры генов и механизма наследственности. Эти новые знания и технологии способствуют развитию совершенно иной культуры психофармакологического производства. Такие “сконструированные препараты”, как МДМА, или “Экстаз”, и анаболические стероиды, используемые спортсменами и подростками для стимулирования мышечного развития, являются предвестниками эры все более частого и эффективного фармакологического вмешательства в то, как мы видим, действуем и чувствуем.
Мысль об управлении на планетарной шкале ситуацией, связанной сначала с сотнями, а затем с тысячами легко производимых, имеющих большой спрос, но нелегальных синтетических веществ, является пугающей для каждого, кто надеется на более открытое и менее регламентируемое будущее.
В этой книге будет исследоваться возможность возрождения Архаичного {Здесь и далее “Архаичное” пишется с заглавной буквы, как и в соответствующих местах оригинала, чтобы подчеркнуть метафоричность и особую создаваемую автором мифологию этого понятия. Далеко не случайно другая книга Теренса Маккенны, являющаяся собранием его выступлений и статей, так и называется – “Возрождение Архаичного” (1992). – Прим. ред} – то есть доиндустриального и доалфавитного – отношения к общине, использованию веществ и природе, отношения, которое долго и надежно служило нашим кочевым доисторическим предкам до возникновения теперешнего культурного стиля, называемого нами “западным”. Это Архаичное относится к верхнему палеолиту – историческому периоду, имевшему место 7-10 тысячелетий назад и непосредственно предшествовавшему изобретению и распространению земледелия. Оно было временем кочевого пастушества и товарищества (партнерства), культуры, основанной на выращивании крупного рогатого скота, шаманизме и культе Богини.
Я организовал это обсуждение в строго хронологическом порядке, при котором последние разделы, более всего ориентированные на будущее, вбирают темы первых глав об Архаичном и придают им новое звучание. Аргументация развивается по ходу странствия пилигрима фармакологии. Так, четыре раздела книги я назвал: “Рай”, “Потерянный рай”, “Ад” и, надеюсь, не чересчур оптимистично, “Рай, вновь обретенный?” Словарь специальных терминов помещен в конце книги.
Мы, судя по всему, не можем продолжать размышлять о потреблении психоактивных веществ по-старому. Как планетарное сообщество, мы должны найти какой-то новый направляющий образ для своей культуры – такой, который объединит устремления человечества с нуждами планеты и отдельной личности. Анализ той экзистенциальной неполноты в нас, что приводит к созданию отношений зависимости и пристрастия с растениями и психоактивными средствами, покажет нам, что на заре истории мы утратили нечто ценное, отсутствие чего сделало нас больными нарцисцизмом. Только восстановление тех отношений с природой, которые сложились у нас до начала истории с помощью психоактивных растений, может дать нам надежду на человечное и беступиковое будущее.
Прежде чем безвозвратно вверить себя химере, свободной от “зелий”
Вслед за вопросом о том, как мы – и как общество, и как индивиды – в конце XX века относимся к психоактивным растениям, возникает другой, еще более глобальный вопрос: как на нас влияли те зыбкие альянсы, которые мы создавали и разрывали с разными представителями растительного мира, пока совершали свой путь через лабиринт истории? Этим вопросом мы и займемся подробно в последующих главах.
Первомиф нашей культуры начинается с Рая, с вкушения плода Древа познания в “Саду Эдемском”. Если мы ничему не научимся у прошлого, история эта может окончиться полным отравлением планеты. Ее леса станут лишь достоянием памяти, биологические связи будут нарушены, наши потомки окажутся уничтоженными пустыней. Если мы что-то проглядели, пытаясь прежде найти свои истоки и место в природе, то не следует ли нам сегодня оглянуться назад и осмыслить не только свое прошлое, но и будущее, причем совершенно по-новому? Если мы сумеем восстановить утраченное ощущение природы как некой живой тайны, мы сможем поверить в новые перспективы всего замысла нашей культуры, который непременно должен существовать. У нас есть возможность отойти от мрачного исторического нигилизма, характерного для.владычества нашей сугубо патриархальной, подавляющей культуры. Мы в состоянии восстановить присущую Архаичному ценность почти симбиотического отношения с психоактивными растениями как источником прозрения и согласия, струящегося из мира растительного в мир человеческий.
Тайна нашего собственного сознания и способностей саморефлексии как-то связана с этим каналом общения с умом незримым, который, согласно настоятельным утверждениям шаманов, является духом живого мира природы. Для шаманов и шаманских культур исследование этой тайны всегда заслуживало большего доверия, чем жизнь в ограничивающей материалистической культуре. Мы, представители индустриальных демократий, можем сделать выбор и исследовать эти незнакомые нам измерения сейчас или ждать, пока надвигающееся разрушение жизни на нашей планете не сделает всякое дальнейшее исследование попросту неуместным.
Следовательно, пришло время в контексте великого естественного обсуждения, представляющего историю идей, полностью переосмыслить нашу очарованность привычным потреблением психоактивных и физиологически активных растений. Мы должны извлечь определенный урок из эксцессов прошлого, в особенности из шестидесятых годов нашего века. Но нельзя попросту ограничиваться заявлением: “Просто скажите нет”, или провозглашать: “Попробуйте, вам понравится”. Не можем мы поддерживать и ту точку зрения, что склоняет к разделению общества на “употребляющих” и “неупотребляющих”. Нам нужен всеобъемлющий подход к этим вопросам, который включает в себя более глубокий, эволюционный и исторический, смысл.
Влияние способствующей мутациям диеты на древних людей и воздействие экзотических метаболитов на эволюцию их нейрохимии и культуры является все еще неизученной территорией. Выбор ранними гоминидами всеядной диеты и открытие ими особых свойств некоторых растений – вот решающие факторы изъятия древних людей из потока животной эволюции и вхождения их в быстро нарастающий прилив языка и культуры. Наши далекие предки обнаружили, что употребление некоторых растений может подавлять аппетит, ослаблять боль, обеспечивать внезапный прилив энергии и невосприимчивость в отношении патогенных факторов, а также вызывать синергию познавательных способностей. Эти открытия вывели нас на долгий путь к саморефлексии. А поскольку мы стали пользующимися орудиями всеядными, то изменилась и сама эволюция, перейдя от процесса медленного видоизменения нашей физической формы к быстрому установлению культурных форм путем выработки ритуалов, создания языков, письменности, мнемонических искусств и техники.