Пища богов
Шрифт:
Чатал-Хююк называли “преждевременным всплеском великолепия и сложности”, а также “безмерно богатым и роскошным городом”. Стратиграфия его местонахождения начинается в середине девятого тысячелетия до н. э. Развитие культуры достигает своих вершин в Чатал Плато слоя VI в середине седьмого тысячелетия до н. э. Чатал-Хююк был огромным поселением, раскинувшимся на более чем 32 акрах Конийской долины и в пик своего развития дававшем приют свыше 7000 жителей.
Илл. 8. Религиозный алтарь в Чатал-Хююке. Из книги Джеймса Меллаарта “Чатал-Хююк: город неолита в Анатолии” (San Francisco: McGrow-Hill Book Co., 1967). Рис.41, С. 128.
Раскопки Чатал-Хююка, едва начавшись, открыли удивительные
Изучено меньше трех процентов этого места. Но Чатал-Хююк уже дал множество произведений религиозного искусства и символики, которые кажутся опережающими свое время на 3-4 тысячелетия. Согласно высказываниям лиц, осуществлявших раскопки, зрелость и сложность традиций этого неолитического поселения предполагает существование какого-то предка из верхнего палеолита, следы которого отсутствуют. / Settegast, op. cit… p. 2/
Я утверждаю, что “предок из верхнего палеолита, следы которого отсутствуют”, – это культура Тассилин-Аджер. Натуфий-ская культура была переходной культурой, непосредственно связывающей культуру Круглоголового периода в Африке с Чатал-Хююком.
В поддержку этого прямо-таки ошеломляющего утверждения рассмотрим некоторые наблюдения других ученых. Меллаарт, например, писал о земледелии в Чатале следующее.
Все указывает на то, что выращивание растений в Чатал-Хююке должно иметь долгую предысторию в области, где дикие предки этих растений были у себя дома, предположительно в холмистой местности, довольно далекой от созданной человеком среды Конийской равнины… Истоки следует искать в Натуфе Палестинской, еще неизвестной более ранней группе на Анатолийском плато (Турция) и в Кушистане (далее к востоку). / Mellaart. op. cit.; Mellaart, Catal Huyuk: A Neolithic Town in Anatolia (New York: McGraw-Hill. 1967). pp. 221-222/
Илл. 9. Настенное изображение насекомых и цветов в натуралистическом стиле. Красный сетчатый узор снят, чтобы лучше показать насекомых и цветы. Из книги Джеймса Меллаарта “Чатал-Хююк: город неолита в Анатолии”, Рис. 46, С. 163.
А вот что говорит все тот же Меллаарт о материальной культуре Чатал-Хююка (илл. 9).
В отличие от других современных ему культур неолита, Чатал-Хююк сохранил ряд традиций, которые кажутся архаичными во вполне развитом обществе неолита. Искусство стенной живописи, вылепленные из глины или вырезанные из гипса барельефы, натуралистическое представление животных, человеческие фигуры и божества, употребление иногда выдавленных пальцами в глине узоров типа “макарон”, распространенное использование геометрического орнамента со спиралями и меандром, вырезанного на печатях или перенесенного на ткань, макеты раненных в охотничьих ритуалах животных, практика захоронений в цвете красной охры, архаичные амулеты в виде богини, подобной птице с роскошным хвостом, и наконец, некоторые виды каменных орудий и зубчатые раковины в качестве драгоценностей – все это хранит остатки наследия верхнего палеолита. В той или иной степени подобные архаичные элементы прослеживаются и в ряде других постпалеолитных культур, таких, например, как натуфийская культура Палестины, но нигде они так не выражены, как в неолитическом Чатал-Хююке. / Там же. р. 226/
В описании стенных росписей алтарей в Чатал-Хююка Сеттегаст делает следующее замечание.
Цветовая гамма красителей, используемая художниками Чатала, не имеет себе равных на Ближнем востоке (хотя искусство Сахары Круглоголового периода в этом отношении равно Чаталу или даже превосходит его)… Третий способ декорирования осуществлялся путем вырезывания силуэтов животных из скоплений гипса на стенах – оригинального использования внутренних поверхностей, которое, как считает Меллаарт, проводивший раскопки, могло быть позаимствовано из техник работы по камню. / Settegast. op. cit… pp. 166-167/
Илл. 10. Прекрасное натуралистическое изображении крупного рогатого скота, типичное
Элегантный натурализм искусства Чатал-Хююка – отголосок прекрасного и тонкого изображения крупного рогатого скота. Такой натурализм характерен для находок искусства Тассили (илл. 10). Рассказывая о вдохновенном анималистическом искусстве верхнего палеолита, Меллаарт пишет.
Мы уже наблюдали некоторый пережиток натуралистического стиля в натуфийском искусстве Палестины, но это гораздо более заметно в стенной живописи и резных изображениях местечка Чатал-Хююк, относящихся к неолиту. Там это натуралистическое искусство дожило до середины 58 века до н. э., но оно не обнаружено в более поздних культурах Хаджилар или Кан Хасан – культурах, сопутствующих ему в том же районе. / Mellaart, Earliest Civilizations, p. 77/
Чем можно объяснить отход от натуралистического духа в архаичном искусстве, характеризующий переход от охоты-собирательства к земледелию? Хотя отсутствие вдохновляющего гриба и остроты видения, которой он наделял, не может являться единственной причиной, утрата его вполне могла ослабить жизненность архаичного видения. Поклонявшиеся Богине скотоводы глубже заглянули в природу, и их натуралистический стиль был принесением в жертву эзотерического символического отображения в пользу визуального реализма, нередко в самом чистом виде.
Илл. 11. Реконструкция ритуала грифов, в котором грифами одеты жрицы. VII слои Чатал-Хююка, около 6150 г. до н. э. Реконструкция основана на изображениях грифов, найденных на стенах и на человеческих черепах, обнаруженных в корзинах у больших бычьих голов возле западной и восточной стен. Из книги Джеймса Меллаарта “Ранние цивилизации Ближнего Востока”, Рис. 86, С. 101
Наиболее распространенный мотив Чатал-Хююка – крупный рогатый скот (быки), а вторичный, вспомогательный – грифы (ястребы) и леопарды. Все это животные африканских лугопастбищных угодий (илл. 11). Что касается грифов, то Сеттегаст пишет о них.
Во всяком случае, если тема грифов действительно появляется в Чатал-Хююке на слое VI11 вместе с преддинастическим стилем кремневых кинжалов и керамикой, возможно, связанной с Суданской Сахарой, как это явствовало до сих пор из раскопок, то не исключена возможность того, что кое-что из грифовой символики Анатолии на самом деле было африканским. / Settegast. op. dt… p. 180/
Заключение о том, что народы Африки с их культурами, уходящими корнями в далекое прошлое, достигли Ближнего Востока и какое-то время процветали там, вполне логично, и избежать его трудно. Меллаарта удивляет то, что Чатал-Хююк не оставил заметного влияния на последующие культуры в этом районе. Он отмечает, что “неолитические культуры Анатолии положили начало земледелию и животноводству, а также культу Богини-Матери – основе нашей цивилизации”. / Mellaart. Earliest Civilizations, p. 77/ Со всей справедливостью можно добавить: основе, многими пока что еще отрицаемой.
Риана Эйслер, изучившая психологию и механизмы сохранения равновесия культуры в партнерском обществе, убедительно доказывает, что структура более поздняя, структура общества владычества пришла вместе с индоевропейцами на территории, расположенные к северу от Черного моря. Это народы гипотетических “курганных волн” движения индоевропейской популяции.
Позиция Эйслер по этому поводу перекликается с позицией Марии Гимбутас, которая пишет.
Термин “Старая Европа” применим к доиндоевропейской культуре Европы, культуре матрифокальной и, вероятно, матрилинейной, земледельческой и оседлой, эгалитарной и мирной. Она резко противоречила последующей протоиндоевропейской культуре – патриархальной, расслоенной, пастушеской, мобильной и ориентированной на войну. Она наложилась на всю Европу, кроме ее южных и западных окраин, в ходе трех волн инфильтрации из русских степей между 4500 и 2500 гг. до н. э. Во время этого периода и после него женские божества, а точнее, Богиня-Созидательница во множестве ее аспектов, были в значительной мере заменены преимущественно мужскими божествами индоевропейцев. После же 2500 года до н. э. возникла некая смесь этих двух систем мифов – староевропейской и индоевропейской. / Marija Gimbutas. The Goddesses and Gods of Old Europe (Berkeley: University of California Press. 1982)/