Пиратская доля
Шрифт:
Я потеряла счет времени. Ожесточенный морской бой, постоянные залпы сбивали мои мысли в кучу, и я не могла думать ни о чем, кроме этой бессмысленной бойни. К чему столько жертв, когда все можно было решить мирным путем? Неужели лучше обречь невинных людей на смерть, чем унять свою гордыню и принять тот неутешительный факт, что торговцы не в силах противостоять морским разбойникам?
Мое сердце билось как молот, страх и злость душили меня. Страх перед неизвестностью, злость – из-за безрассудства капитана. Мужчины горазды решать все с помощью оружия, забывая о более мягких и мирных методах решения конфликтов. Честь превыше
Внезапно корабль качнулся столь резко, что я не усидела на кровати и как мешок с зерном повалилась на пол. Оглушительный грохот раздался где-то в кормовой части судна. Нас задело ядром. А потом еще раз – резкий толчок, и я вцепилась руками в ножку кровати, чтобы случайно не удариться головой.
Я слышала, как скрипели половицы под ногами матросов, и с замиранием сердца ждала решающего сражения. Наконец, произошло самое страшное – наше судно взяли на абордаж. Я поняла это по громким крикам людей на палубе, страшным выстрелам из пистолетов и звону скрещивающихся клинков. Беспорядочный топот не прекращался.
Я больше не могла сидеть на месте, трясясь от страха, как осиновый лист на ветру. Не знаю, каковы были истинные причины моего решения, наверное, я вконец спятила и сейчас вела себя не лучше сумасбродного капитана, но спустя недолгое мгновение я поднялась на палубу, и меня сразу же утащило в водоворот жестокости и кровопролития.
Матросы, может, и обратили внимание на мое появление, но это нисколько не повлияло на ход событий. Потные и обессиленные мужчины пихались локтями, резали друг друга как ума лишенные, бились страшно, безжалостно, свирепо. Меня оттеснило к правому борту корабля, я едва успевала уворачиваться от саблей матросов, случайно летящих в мою сторону с невероятной скоростью. Зрелище было куда страшнее, чем я могла себе представить. Палуба торгового судна обагрилась кровью. Трупов было много – среди них были и люди капитана Коуэлла, и незнакомые мне мужчины. Меня замутило, и я быстро отвернулась от этого зрелища. Но скрыться от всего происходящего было просто невозможно.
Внезапно на меня налетел здоровенный мужчина, вжал меня в борт корабля, что я чуть не свалилась в воду, а затем бездыханно повалился на палубу. Из моих легких, казалось, выбило весь воздух – дыхание давалось с большим трудом. Я подняла растерянный взгляд на убившего этого человека пирата – грязного, неухоженного, с коварной ухмылкой на лице. Его странный похотливый взгляд пробирал до дрожи, и мои губы скривились в отвращении.
Это не укрылось от цепких глаз пирата. Его насмехающееся выражение лица вмиг сменилось на злобное, и мужчина, крепче сжав в руке клинок, прокричал:
– Не шлюхе смотреть на меня так, словно я грязная свинья!
Не знаю, чем я руководствовалась в данный момент – сердцем или разумом, но с моих уст незамедлительно сорвался ответ:
– Ты и есть грязная свинья!
Пират в удивлении изогнул кустистые брови и застыл в нерешительности. А я, наконец, быстро осмотрелась и с ужасом поняла, что мы потерпели поражение. Пиратов было намного больше, чем матросов капитана Коуэлла, уцелевшие люди из его команды сложили оружие и сейчас стояли на коленях, смиренно опустив головы в пол. Сдались.
Я нервно сглотнула, ощущая физически все взгляды, прикованные ко мне. Кажется, мое ругательство услышали абсолютно все; корсары
– Вот же дрянь! – вновь вскричал этот пират.
Я не успела опомниться, как он подбежал ко мне, схватил за шею и начал сдавливать, лишая меня возможности спокойно вдохнуть. Мне стало невыносимо больно. Глаза щипало от слез, а в груди жгло от нехватки воздуха; я задыхалась как рыба на суше, и моим единственным желанием в данный момент было вобрать в легкие воздух. С каждой секундой я переставала ощущать связь с окружающим миром; казалось, еще немного – и все мои страдания оборвутся, словно нить. Я ждала этого. Ждала, когда окажусь на последнем издыхании и, наконец, умру. Пусть и так грязно, от рук пирата, так, как не пожелаешь умереть ни одной даме. Но трепет от ожидающей меня свободы заполнил все мое сознание, и постепенно я перестала ощущать невыносимую боль.
Я не поняла, что произошло в следующее мгновение, когда пальцы пирата резко разжались. Только слышала чей-то громкий мужской голос; суровый крик звенел в моих ушах, разрывая меня на части. Я без сил повалилась на колени и, опершись руками об деревянный пол корабля, задышала глубоко и тяжело. Меня всю трясло, словно в приступе лихорадки. Пульсирующая боль во всем теле приносила жуткий дискомфорт, я не знала, как мне все еще удавалось находиться в сознании.
Медленно я начала различать происходящее вокруг. Я видела десятки ног людей, толпившихся возле меня, и не решалась поднять глаза. Когда я находилась на грани смерти, в мою голову совершенно не приходила мысль, что все это может закончиться иначе. Кто-то спас меня. Но я не знала, была ли безумно рада этому поступку своего неизвестного спасителя, или напротив – это огорчило меня.
– Давайте руку, мисс, – прозвучало совсем рядом.
Голос жесткий, резкий, холодный, как сталь. Я отчего-то не сомневалась, что обладатель этого голоса наводит ужас на окружающих одними лишь словами. И меня саму сейчас окутал невыносимый страх, липкий, скользкий; казалось, невидимые щупальца обвили мою шею и начали сдавливать, намереваясь закончить то, что не сделал пират.
Руку я не подала. Обхватила себя за плечи так крепко, до боли в пальцах, словно была нага и пыталась скрыться от любопытных взглядов разбойников. А затем нерешительно подняла голову и взглянула на своего спасителя.
Высокий, широкоплечий, мускулистый мужчина возвышался надо мной словно хищник, заставляя чувствовать себя слабой дичью. Смуглое с аристократичными чертами лицо имело жесткое выражение, губы напряженно сжаты, небольшой шрам, рассекающий правую бровь, слегка подрагивает. Взгляд глубоких карих глаз хищный, жестокий, внушающий страх. Привлекательная внешность мужчины – темно-русые волосы, спрятанные под треуголкой с большим пером, загорелая кожа, прямая осанка, небритый подбородок – совсем не скрывали его сущность.
Впервые я почувствовала холод и жар одновременно, но это была не тоска, смешанная со злостью, а странное возбуждение, страх перед грядущими событиями. Я смотрела на человека, в глазах которого горел огонь жестокости и похоти, и понимала, что попала в крепкие сети пирата, выбраться из которых мне вряд ли будет суждено.
Меня поймали, словно рыбу в море. Большую, аппетитную рыбину, при взгляде на которую мечешься между желанием выгодно продать ее и желанием воспользоваться ее беспомощностью и съесть на ужин.