Пират
Шрифт:
Слава тебе, господи!
Блисс стояла перед зеркалом в свадебном платье и глядела на свое отражение. Именно так она будет выглядеть во время венчания, именно такой ее увидят друзья и знакомые в соборе Сент-Луи... И произойдет это всего через два дня!
«А я изменилась со дня той, первой свадьбы, семь лет тому назад», – подумала Блисс.
И в самом деле, хотя у нее остались все те же густые рыжие волосы и большие, слегка раскосые глаза – яркие, зеленые, но фигура ее изменилась: стала более округлой, налилась спелой женской
– Вы будете прекрасной невестой, Блисс, – портниха восхищенно вздохнула и заколола булавкой кромку подола. – Вам так идет этот цвет! Я рада, что для подвенечного платья вы выбрали именно голубой, а не белый, как обычно.
– Просто платье сшито великолепно, Клэр, – почти машинально похвалила Блисс портниху.
На самом деле мысли ее были сейчас совсем в другом месте и времени: Блисс вспомнила тот день, когда они тайно обвенчались с Гаем. Тогда на ней было белое платье – простенькое, совсем еще детское. Впрочем, Гаю оно очень нравилось...
– Теперь давайте снимем платье, – сказала Клэр. – Я отвезу его в мастерскую и кое-что поправлю. Не беспокойтесь, к свадьбе все будет закончено.
По большому счету подвенечное платье мало волновало Блисс – как, впрочем, и сама свадебная церемония. Когда портниха ушла, она устало присела на кровать, сложив руки на коленях, и в который раз попыталась представить себя женой Джеральда Фолка.
Разве она сможет позволить Джеральду делать с нею все то, что делал Гай? А ведь став ее мужем, он будет иметь на это полное право, и она не посмеет отказать ему...
Блисс невольно поморщилась и повела плечами, а потом вспомнила о том, с каким нетерпением ожидала своей первой брачной ночи с Гаем. Каким нежным он был тогда, как легко помог ей справиться со страхом и смущением! Да, ей сначала было больно, но эта боль казалась такой незначительной и недолгой, что она ее почти не заметила. Ах, до чего же ей было хорошо тогда!
На глазах Блисс сверкнули слезы, и она негромко всхлипнула. Сквозь влажную пелену перед нею вновь возникло любимое, незабытое лицо Гая. Даже сейчас, спустя столько лет, она не могла примириться с мыслью о его смерти. Может быть, ей стало бы легче, если бы она увидела его тело? Но все, что ей показали, – лишь неприметный могильный холмик...
Часы на туалетном столике негромко пробили, и Блисс принялась одеваться. Пора было ехать в город, чтобы купить перчатки и туфли к подвенечному платью. Блисс совсем не хотелось заниматься этим, но что делать...
Спустившись вниз, Блисс встретила в холле старую негритянку по имени Манди. Именно она, Манди, стала когда-то нянькой для Блисс, заменив ее покойную мать.
– Далеко ли собралась, милочка моя? – спросила Манди.
– В город.
– О, нет, только не одна! Подожди минутку, я накину шаль, и поедем вместе.
– Я уже не маленькая, Манди, и вполне могу обойтись без провожатых, – улыбнулась'Блисс.
Манди с сомнением
– Ну, если ты так считаешь... Тогда пусть кучером с тобой поедет Гарри. Он присмотрит, чтобы с тобой ничего не случилось.
– Хорошо, будь по-твоему. Скажи, а моего отца ты не видела?
Манди выразительно закатила глаза.
– Он в кабинете. С мистером Джеральдом. Скажи, ты уверена в том, что действительно хочешь выйти за него замуж? По-моему, ты выглядишь не слишком-то счастливой для невесты.
– Я давно уже не выгляжу счастливой, Манди, – со вздохом ответила Блисс. – И ты прекрасно знаешь, что я дала согласие на этот брак лишь по необходимости... Но не будем об этом. Я зайду к отцу, скажу, что уезжаю в город.
Дверь в кабинет Клода Гренвиля была слегка приоткрыта, и Блисс уже готова была толкнуть ее, но задержалась, услышав, как кто-то из собеседников произнес ее имя. Она застыла, положив руку на дверную ручку. Конечно, Блисс знала, что подслушивать неприлично, но...
Она слегка наклонилась вперед и прислушалась.
– Этот идиот снова требует денег! – донесся до нее голос отца, после чего последовал звук удара кулаком по столешнице. – Только сегодня снова получил от него письмо. Когда же он насытится, паук? Если бы не мой внук, я давно послал бы этого негодяя ко всем чертям.
– Сколько он требует на этот раз? – спокойно спросил Фолк, и по его тону было понятно, что предмет разговора ему хорошо известен.
– Два годовых оклада. Пишет, что мальчик растет, а значит, ему нужно больше еды и одежды.
– Напишите Холмсу, что ничего он сверх положенного не получит, – посоветовал Фолк. – В конце концов, Мобиль отсюда далеко, и он вряд ли поедет сюда выяснять отношения с вами.
Блисс изо всех сил вцепилась в дверную ручку, стараясь унять дрожь.
Мальчик! Какой еще мальчик?! И почему это ее отец платит деньги на содержание какого-то мальчика? «Мой внук», – сказал он. Но она никогда не слышала, чтобы у него были внебрачные дети...
Внезапно в ее голове промелькнула невероятная догадка, но Блисс не могла в это поверить.
Нет, нет, это невозможно! Разве мог ее отец оказаться настолько жестоким и бессердечным?..
Следующие слова Клода обрушились на Блисс, словно горный обвал:
– Но этот мальчик – сын Блисс. Я не могу забыть о нем и не могу допустить, чтобы он бедствовал.
– А я не могу дать вам денег, Клод, – отрезал Фолк. – Даже если бы они у меня были, я не стал бы содержать это отродье Янга!
– Может быть, ты и прав, – неожиданно согласился Клод.
У Блисс голова пошла кругом, она снова вцепилась в дверную ручку, чтобы не упасть. Так значит, отец лгал ей все эти годы! Он забрал ее ребенка сразу после родов, сказав, что мальчик умер. А Блисс была еще слишком слаба, чтобы самостоятельно убедиться в его смерти. Ну да, он забрал младенца и отдал на воспитание в чужие руки!