Пират
Шрифт:
Когда они взлетели и можно было отстегнуть привязные ремни, Иордана поднялась со своего места и жестом подозвала Рауля.
— Будьте любезны, приготовьте постель в салоне мистера Аль Фея. Мне бы хотелось прилечь отдохнуть.
— Да, мадам. — Легким движением головы он послал стюардессу выполнить указание.
Ребята крутились вокруг Лейлы, которая, казалось, еле выдерживала их присутствие, с трудом сдерживая нервное возбуждение.
— Не приставайте к вашей сестре, — строго сказала Иордана. — Наверно, она устала.
Ребята послушно
— Я не очень хорошо себя чувствую, — объяснила Иордана, — и думаю, что мне лучше немного прилечь.
Лейла кивнула, не произнося ни слова. Она смотрела вслед Иордане, как та шла в хвост самолета, в то помещение, которое служило кабинетом Бадра. В сущности, она не могла понять, что ее отец нашел в ней. В свете дня она казалась не такой красивой, как ей показалось с первого взгляда. Без грима у нее были мешки под глазами, темные круги вокруг них, а волосы секлись по концам и не были такими светлыми, какими она увидела их при первой встрече. Иордана идет спать. Значит, все становится проще.
Она посмотрела через проход на Фуада и Рамадана. Бросив взгляд на свои часы, Рамодан тоже посмотрел на нее.
— Еще полчаса, — сказал он.
Кивнув, она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Полчаса ожидания — не так много, по сравнению с тем временем, которое она провела, готовясь к этому дню.
Когда Иордана услышала плач детей, ей казалось, что она только что прикрыла глаза. Она устало повернулась на бок, надеясь, что звуки утихнут. Но этого не произошло, и постепенно ей стало ясно, что плачет один из мальчиков. Она резко села на кровати, прислушиваясь.
Плакал Самир. Но это не было похоже на его обычное хныканье. В его голосе было что-то странное. В нем был страх.
Вскочив, она потянулась за одеждой, и, открыв дверь, прошла по узкому проходу к переднему салону. Но у дверей она внезапно остановилась, прикованная ужасом к месту. Она не могла воспринять то, что предстало ее взгляду. Она в страшном сне, подумала Иордана. Но это был не сон.
Сгрудившись в дальнем конце салона, в том месте, которое Карьяж обычно использовал для работы, когда он был на борту, стояли дети, их гувернантка, горничная и Рауль с Маргарет. Одной рукой Рауль придерживался за переборку, стараясь удержаться на ногах, и из рассеченной скулы по лицу его текла кровь. Перед ними стояла Лейла и два ее приятеля.
Но это была не та Лейла, которую она привыкла видеть. В руках у нее был тяжелый автоматический пистолет, а с пояса из-под джинсовой куртки свисали две гранаты. Остальные двое мужчин были вооружены еще основательнее. В дополнение к гранатам, также висевшим у них на поясе, в руках они держали скорострельные пистолеты-пулеметы.
Самир первым увидел ее.
— Мамочка! Мамочка! — закричал он, вырвавшись из рук гувернантки и бросившись к ней.
Лейла попыталась схватить его, но он оказался проворнее. Иордана нагнулась, и ребенок оказался у нее на руках. По щекам у него текли
— Они ударили Рауля и у него течет кровь! — плакал он.
— Все в порядке, все в порядке, — мягко сказала она, крепко прижимая его к себе.
Лейла взмахнула стволом пистолета.
— Отправляйся к остальным!
Вместо этого Иордана, резко повернувшись, кинулась по коридору в тот салон, где она только что была. Но Лейла двигалась столь стремительно, что Иордана не успела уловить ее движение, и лишь когда сильный удар рукояткой пистолета в спину опрокинул ее на пол, она выпустила ребенка из рук.
Самир сразу же стал снова плакать. Сжав кулачки, он бросился на свою сестру.
— Не смей бить мою маму, ты плохая девчонка!
Лейла равнодушно отпустила ему пощечину. Малыш упал рядом с матерью, и та сразу же снова прижала его к себе.
Заплакал и Мухаммед в дальнем конце салона. Вырвавшись от гувернантки, он тоже бросился к ней и упал на колени рядом с матерью. Иордана обеими руками обняла детей.
— Эти дети — твои братья, — сказала она, пытаясь сесть и не обращая внимания на режущую боль в спине. Она посмотрела на Лейлу. — Ты ответишь перед Богом за свои грехи.
— Сука! — выплюнула Лейла. — Они не мои братья. Они дети американской шлюхи!
— Сказано в Коране, что братья и сестры считаются по отцу, — сказала Иордана.
— Кончай цитировать мне Святую книгу, сука! — фыркнула Лейла. — Считаются подлинные братья и сестры, а не те, которые, как ты хотела уверить отца, якобы его. Я все знаю от своей матери.
— Но ты совершаешь преступление против своего отца, — сказала Иордана.
Лейла расхохоталась.
— Мой отец предал ту верность, которую я могла к нему испытывать. Он предал свои собственный народ и стал сообщником и игрушкой в руках евреев и империалистов.
Иордана с удивлением почувствовала, что не испытывает страха за себя, а только за детей.
— Все будет хорошо, — шепнула она им. — Не плачьте.
— Встать! — крикнула Лейла.
Морщась от боли, Иордана встала. Пистолетом Лейла указала ей идти вперед. Держа Самира на одной руке, а за другую ведя Мухаммеда, она с трудом пошла через салон.
— Передай детей няне, — скомандовала Лейла.
Иордана посмотрела на нее.
— Делай, что тебе сказано! Быстро! Или я их сейчас излуплю!
Иордана молча передала детей Энн. Они глядели на нее испуганными глазами. Она ободряюще потрепала их по головам.
— Не пугайтесь. Все будет о'кей.
Иордана чуть не вскрикнула от боли, когда пистолет снова уткнулся ей в спину. Повернувшись, она увидела странное выражение удовлетворения в глазах Лейлы и сжала губы. Она не доставит ей удовольствия услышать ее стон.
— Ты пойдешь с Рамаданом в пилотскую кабину, — сказала Лейла.
Молодой человек заставил ее идти перед собой. Когда она приоткрыла дверь, он грубо толкнул ее. Споткнувшись, она упала на колени, а он оказался в узком пространстве за ней.