Пират

Роббинс Гарольд

Без всякого выражения на лице Хамид взглянул на нее.

— Для этого ли нас готовили? Чтобы нас перерезали как овец?

— Когда сегодня вечером ты послушаешь радио, увидишь, что все было не так, — сказал он. — Я думаю, что мы героически подбили не меньше шести израильских самолетов.

— О чем ты говоришь? — недоумевая спросила она. — Ты с ума сошел. Мы не сделали ни одного выстрела.

Он говорил тихо и спокойно.

— Это верно. Но есть еще сто миллионов арабов, которых здесь не было.

— Эти

евреи. Они звери. Мы беззащитны, а они все лезут на нас.

— По сообщениям радио, вчера мы одержали большую победу, — сказал Хамид. — В Тель-Авиве подорван школьный автобус, погибло тридцать детей. Я думаю, таким образом они дали нам понять, что им это не нравится.

— Братство право, — сказала она. — Единственный способ остановить их — полное уничтожение.

Молча посмотрев на нее, он залез в карман, вытащил сигарету и закурил, выпустив через нос кольцо дыма.

— Идем, малышка, оставь все это. Тут нам уже нечего делать, а впереди у нас долгая дорога.

— Мы должны остаться и помочь похоронить их.

Он показал ей за спину. Повернувшись, она увидела мужчин, бродивших посреди обломков.

— Они как раз ищут, чем поживиться. Затем, деля находки, они передерутся между собой. И после этого останешься только ты, и они будут драться из-за тебя. Ведь ты осталась тут единственной женщиной.

Она безмолвно смотрела на него.

— Я не думаю, что ты мечтаешь дать покой и утешение своим товарищам, которых осталось от двадцати до тридцати человек — и всем одновременно.

— Откуда ты знаешь, что они не пойдут за нами?

Легко нагнувшись, он поднял с земли какой-то предмет. В первый раз она обратила внимание, что в руках у него автомат, а на поясе висит пистолет.

— Ты ждал такого исхода?

Он пожал плечами.

— Я же говорил тебе, что я профессионал. Эти штуки лежали под лавкой и прежде, чем выпрыгивать из машины, я схватил их. Кроме того, я что-то чувствовал. Разве я не предупреждал тебя, что тринадцать — несчастливое число?

Глава 9

Бадр смотрел, как Иордана идет через комнату, и ему нравилось это зрелище. Он принял правильное решение. Присутствие Иорданы уравновесило ситуацию, в чем он так нуждался. Прощаясь, Хатчинсоны пожелали ей доброй ночи. Она произвела ожидаемое впечатление на жен и, без сомнения, это сказалось на его отношениях со служащими банка. Теперь они были в одной команде.

Конечно, огромное содействие оказало и его предложение о новом порядке распределения прибыли. Пятнадцать процентов прибыли, которые в виде дивидендов должны были быть распределены между служащими-держателями акций, никак не сказывались на общей картине. Алчность была свойственна всем.

К нему подошел Джой Хатчинсон.

— Я рад, что мы можем сработаться, — сказал

он со своим грудным калифорнийским выговором. — Очень приятно удостовериться, что человек, с которым ты работаешь, придерживается тех же самых взглядов.

— Я тоже рад этому, мой друг, — сказал Бадр.

— Девочки были поражены — в самом лучшем смысле слова, — сказал Хатчинсон, оглядываясь на свою жену. — Ваша очаровательная малютка пригласила Долли следующим летом посетить ее на юге Франции.

— Отлично, — Бадр улыбнулся. — Приезжайте и вы тоже. Мы вволю повеселимся.

Калифорниец подмигнул и ухмыльнулся.

— Я слышал об этих французских штучках, — сказал он. — Это правда, что они разгуливают по пляжу без лифчиков?

— Да, кое-кто.

— Можете считать, что я обязательно приеду. Во время войны мне не довелось побывать в Европе. Меня подбила зенитка над Северной Африкой, и единственные женщины, которых мне довелось видеть, были дешевые шлюхи. А ни один уважающий себя мужчина не притронется к ним. Или у них триппер, или у каждой есть какой-нибудь дружок-ниггер, который только и ждет, чтобы засадить тебе нож в живот.

Внезапно Хатчинсон понял, что ведет речь об арабских странах. Он не мог представить себе, что есть нечто общее между туземцами Северной Африки и стоявшим перед ним человеком.

— Война принесла плохие времена, — сказал Бадр.

— Ваша семья участвовала в ней?

— В сущности, нет. Наша страна невелика и, я думаю, в силу ее незначительности никто не торопился ее завоевывать.

Он не упоминал, что принц Фейяд заключил соглашение, гласившее, что, если Германия выиграет войну, ему будет гарантирован контроль над всеми запасами нефти этого региона.

— Как вы думаете, — спросил Хатчинсон, — будет ли еще одна война на Ближнем Востоке?

Бадр посмотрел ему прямо в глаза.

— Вы знаете это так же хорошо, как и я.

— Ну, если что-нибудь там случится, — сказал Хатчинсон, — я надеюсь, что вы дадите им жару. Пришло время, чтобы кто-нибудь поставил на место этих евреев.

— У нас не так много еврейских клиентов, не так ли? — спросил Бадр.

— Нет, сэр, — с воодушевлением ответил банкир. — Мы просто не обслуживаем их, вот в чем дело.

— Как вы думаете, не потому ли у нас лопнула идея с развитием района Ранчо дель Сол? — спросил Бадр. — Не потому ли, что кое-кто из застройщиков были евреи?

— Должно быть, причины в этом, — торопливо сказал Хатчинсон. — Они хотели вести дела с еврейскими банками в Лос-Анджелесе.

— Я поинтересовался. Мне было сказано, что мы неверно вели себя. В Лос-Анджелесе им давали деньги на развитие, а мы захотели получить на полтора очка больше.

— Евреи сделали это специально, чтобы причинить нам неприятности, — сказал Хатчинсон.